Как пленные ярославцы обходили немецкую цензуру во время Первой мировой войны? С 1914 года в немецких лагерях царил голод. Не такой страшный, если смотреть на другие примеры содержания военнопленных в истории XX века, но всё-таки голод. Об этом наши предки, находящиеся в тылу, знали ещё во время войны. Но как, если каждое письмо оттуда подвергалось тщательной проверке? Угодившим в плен русским солдатам пришлось проявить смекалку, чтобы человек из любой точки России понял, что жизнь адресанта — не сахар. Например, ярославские военнопленные описывали будни, используя местные фамилии, которые в середине 1910-х годов были на слуху у всех горожан: «Живу по-старому: изучаю языки и читаю книги, в чём и нахожу успокоение. Вспоминаю Белоусова, Бухарина, Кропина и Баушева. Сообщаю вам, что нам они не пишут...», — рапортовал домой прапорщик из Ярославля. Что это за четыре фамилии? Белоусов, Бухарин и Баушев торговали в нашем городе хлебными изделиями, а Кропин выставлял на прилавки мясо. Очевидно, что прапорщик как мог намекал о голоде. Однажды на заседании городской думы гласный Александр Афанасьевич Белов прочитал вслух письмо, отправленное ему сыном из Штральзунда. Младший Белов докладывал отцу о «курорте»: «...Далее пишу о курорте, который я посетил. Он не хуже дачи Малинина, но многие недовольные столом переехали на дачу к Леонтьеву, где живёт Тимофей Кондратьев. Так что курорт ничего хорошего из себя не представляет». «Дача Малинина» отсылает нас к психиатрическому отделению ярославской губернской больницы, где заведовал Алексей Аркадьевич Малинин. А вот за «дачей Леонтьева» — думаю, вы уже догадались, — скрывается Леонтьевское кладбище. Другой пленный ярославец отправлял матери следующие строки: «Я живу, слава Богу. У нас здесь немного хуже, чем у вас за Романовской заставой или в Коровниках. Писать больше нечего, да и нельзя». За Романовской заставой (ныне — проспект Октября за Гигантом) находилось немало интересных учреждений, но автор подразумевал тюремный замок. С Коровниками всё понятнее — здесь размещалась временно-каторжная тюрьма. Через немецкий плен, с 1916-го по 1918-й, прошёл мой прадед — Константин Фёдорович Калашников. На фотографии он сидит в центре кадра. Он рассказывал моей бабушке, что в лагерях стоял страшный голод, и то, что он выжил, — настоящее чудо. О происходящем в Ярославле в ходе Первой мировой мы поговорим уже 22 ноября на нашей благотворительной лекции. Обязательно приходите, будет интересно! 📍Билеты — по ссылке: qtickets.ru/event/270645.