Art Is New Sexy 🍓

Как я уже говорила, раз в год меня перекрывает почитать что-то из Шекспира. В этом году я дошла до «Зимней сказки». Это пьеса Шекспира, которая до половины скорее трагедия, дальше становится повеселее, а в целом она напоминает странную смесь «Ромео и Джульетты» с «Отелло», но речь не об этом. У меня есть для вас фан факт из этой пьесы: во второй сцене V акта Шекспир внезапно и единственный раз за все свое творчество упоминает в тексте реального художника. И не кого-то там, а итальянца Джулио Романо: «…Нет, принцесса услышала, что Паулина хранит у себя статую покойной королевы — многолетний и недавно законченный труд знаменитого мастера Джулио Романо, который с таким совершенством подражает природе, что, кажется, превзошел бы ее, когда бы сам он был бессмертен и мог оживлять свои творения. Говорят, он придал статуе такое сходство с Гермионой, что, забывшись, можно к ней обратиться и ждать ответа». (Пер. В.Левика) Это пока не такой интересный факт, как «носорог» и «русский медведь» в «Макбете», но если знать несколько деталей про Романо, то он становится таким же двусмысленным и пикантным, как и весь Шекспир. За что мы его и любим (я так точно). Начнем с того, что мы не знаем ни одной скульптуры Джулио Романо. Я понимаю, что это пока не настолько пикантно, как было заявлено, но все-таки. Мы знаем, что Романо был учеником Рафаэля, художником, архитектором и декоратором, но про его тайные игры с мрамором никому ничего не было известно. Больше всего Романо прославился не своими работами под руководством Рафаэля и даже не тем, что мог бы поработать на строительстве Собора Святого Петра, а тем, что нарисовал чуть ли ни самую известную эротическую серию 16 века. Легенда гласит, что Романо нарисовал эротические фрески с детальным отображением техники секса в 16 различных позах аж в ватиканском Зале Константина в порыве гнева на Климента VII, который задержал ему оплату. Но как-то странно за неоплаченные фрески рисовать фрески в количестве аж 16 штук. Это сколько надо было злиться? Вероятнее всего Романо написал эти фрески для нового палаццо в Мантуе своего покровителя — герцога Федерико II Гонзаги, который был тем еще извращенцем, и по слухам Палаццо дель Те обустраивал для безудержных оргий с любовницами. Зарисовки для фресок скопировал гравер Маркантонио Раймонди, и в 1524 году они стали стремительно распространяться под названием «I Modi» («Позы»). За что Маркантонио по приказу Папы отправили в тюрьму, а все гравюры были уничтожены папской цензурой. Тогда за Маркантонио вписался флорентийский поэт Пьетро Аретино. Чтобы привлечь внимание к несправедливому на его взгляд заключению, он дописал к каждому рисунку по сонету буквально описывающему, что именно надо делать, если из рисунка было не очень понятно. (В целом, довольно заботливая и явно эффективная была кампания по повышению рождаемости). В 1527 году сборник переиздали как «Позы Аретино». Он стал известен также как «De Omnibus Veneris Schematibus» («О всех позах Венеры») или «Шестнадцать удовольствий». Маркантонио отпустили, но брошюры все равно были найдены и сожжены. И вот такого художника решил упомянуть Шекспир. Чувство юмора у него было отменное. Церковь отслеживала «Позы Аретино» так успешно, что до нас не дошло ничего, кроме вероятных копий девяти из 16 рисунков авторства гравёра Агостино Венециано. Угадайте, где они хранятся? Конечно же в Британском музее, где же еще.