Аркадий II Романов

Правда, оценили такой жест не все. Слава КПСС записал дисс «Я буду петь свою музыку», в котором пренебрежительно отозвался о Диме («Пусть про Русь читает вам рэпер Хаски»), но особенно проехался по «спекулянту» Оксимирону и упрекнул того в лицемерии. Как Окси мог выступать за свободу слова и одновременно сниматься в документальном фильме Ромы Жигана, с которым после урегулирования «лещевого» конфликта 2011 года, он чуть ли не приятельствовал? Очевидно, Мирон впрягся за Хаски, испугавшись за собственные гонорары. Слава КПСС напоминал, что «свободы все вам вообще до лампы, кроме той, что дает вам шанс срубить кэш» и журил рэперов за критику «безликой» власти в своих треках (намек на «Горгород»). Позже стендапер Дима Гаврилов предположил, что Слава написал трек из-за досады: ведь в безобидной «Поэме о Родине» у Хаски обнаружили экстремизм; Слава же написал целый трек про Владимира Путина, а власти его даже не заметили. Биф Славы с Мироном был описан раньше, а вот едва заметный конфликт между Хаски и Славой КПСС заслуживает прояснения. Оба рэпера – выходцы с Дальнего Востока, реализовавшие себя уже в столицах: Слава – в Петербурге, Хаски – в Москве. Оба скорее левые, но не либеральные, оба сочувствуют Донбассу с пророссийских позиций. Оба больше про тексты и смыслы, чем про музыку. Оба стали объектом внимания больших медиа в 2017 году: Слава – после баттла с Мироном, Хаски – после альбома «Любимые песни (воображаемых) людей». Оба рэпера попадали в инфополе благодаря эпатажным выходкам, но Хаски в большей степени как акционист. Однако ключевая разница между ними заключалась в художественном методе. Слава был гиперпродуктивен, Хаски – перфекционистом с небольшим каталогом музыки. Слава и Хаски по-разному подходили к творчеству. Как пишет Даниил Бельцов, Слава «пытался отрефлексировать стремительную популярность мемизацией и вирусными треками, высмеиванием всего и вся, возведя шутку в абсолют», в то время как Хаски – закрепить ее собственной мифологизацией и кинематографичными клипами. Слава ловил момент и записывал треки по следам событий сегодняшнего дня, Хаски писал песни, в которых время будто бы застыло. Бельцов сравнивал метод Славы КПСС с тем явлением, о котором писал еще Дмитрий Лихачев: «В 2017 году новые зрители и слушатели Славы не знали, как реагировать на того, кто, в сущности, ничем от них не отличается; симптоматично, что, на мой взгляд, и Слава не понимал, как реагировать на резко появившихся новых зрителей и слушателей, так как он “нетипичный рэперок” и “не мечтал о лучшей жизни”, а “просто делал рэп, и все само так как-то вышло”. Так как реагировать на то, что стремглав застало тебя врасплох? Смеяться. Символично, что Д. С. Лихачев в статье “Смех как мировоззрение” пишет: “Смех – не только щит гордыни против преувеличения своих заслуг перед богом, но и против всякого страха”.» Антагонизм между двумя исполнителями понятен – так враждуют родственные сущности, окончательно соединиться которым мешает «нарциссизм малых различий». В интервью Хаски, в отличие от Славы, заметна поза Творца: «Чтобы написать что-то великое, нужно это прожить» и «Теперь если я буду выпускать релиз – либо это будет классика, либо релиза не будет». Его высказывания о Гнойном 2017 года посеяли семена вражды между рэперами: «Я ему симпатизирую немножко, потому что он левак. <…> Музыку он делает так себе. Все песни про себя любимого, ничего нового». Слава позже охарактеризует творчество Хаски «графоманской отрыжкой и наебаловом для “не таких, как все”». Но чтобы понять, кем на самом деле был Хаски, необходимо отследить его жизненный путь. Предыдущая часть. Большая дискуссия о Хаски в Москве 18 июля.