Предположим, Гена был родом из Никарагуа. Будучи левым политэмигрантом и острорылым крокодилом (Crocodylus acutus), он мог ещё и закончить тот самый Университет Дружбы Народов им. Патриса Лумумбы в Москве. Ведь в стенах университета учился его земляк Даниэль Ортега, в 1979 году возглавивший Сандинистскую революцию в Никарагуа. Подробнее о том, как нынешний РУДН в XX веке стал кузницей кадров для «борьбы с империализмом» в странах Латинской Америки и Африки можно почитать в статье Егора Сенникова. А я вспомнил об альбоме, обессмертившим революционеров-сандинистов на десятилетия вперёд. Это четвёртая пластинка панк-группы The Clash «Sandinista!». Монстр, состоящий из 36 (!) песен, по беспрецедентному хронометражу занимает место где-то между «Белым» альбомом The Beatles и Antihypetrain Славы КПСС и Замая. Англичане из The Clash всегда были очень политизированы в своих песнях и жестах. Такие, почти карикатурные, но искренние леваки. Они не только выступали на митингах, но и стремились занижать цены на свои диски, с тем, чтобы более малоимущие фанаты из числа рабочей и низше-среднеклассовой молодежи смогли их себе позволить. Так двойной «London Calling» стоил как обычный диск, а тройной (!) «Sandinista» — как двойной альбом. Большая заслуга в такой революционности принадлежала менеджеру группы Берни Родсу, наравне с Малькольмом Маклареном определившему облик и характер британского панка 1970-х. Именно Родс буквально заставлял музыкантов писать песни о проблемах в мире и стыдил их за «отсутствие глобальной цели». Басист Саймонон сравнивал Родса со Сталиным из-за его властности и устремлённости. Тем не менее, к 1980 году сотрудничество The Clash и Родса приостановилось. «Сандинисту» группа писала уже самостоятельно — этим пытаются объяснить коммерческое фиаско альбома. Тем не менее, уход Родса никак не отразился на остроте текстов и политизированности музыки группы. Название пластинки отсылает к Сандинистскому фронту национального освобождения Никарагуа. А в песнях музыканты касаются тем Холодной войны, американских интервенций в Латинскую Америку, капиталистической глобализации планеты и всего в таком духе. Вопрос революции в Никарагуа стоял очень остро на рубеже 1970-х и 1980-х. Да, социалистам-сандинистам удалось свергнуть диктаторский клан Сомоса, правивший страной с 1930-х (The Clash приветствовали это событие). Но после победы революцинеров в Никарагуа правые круги США стали финансировать и вооружать местную оппозицию — контрас. Республиканцы боялись усиления советского влияния в Латинской Америке. Да и в целом не могли терпеть подобное у себя «на заднем дворе». Конгресс запретит открыто финансировать контрас, поэтому рейгановские элиты будут тайно снабжать повстанцев в Никарагуа. Как выяснится позже, эти деньги были получены также мутнейшим способом — с помощью продажи оружия Ирану, воевавшему с хусейновским Ираком (см. скандал «Иран-контрас»). Частично альбом был спродюсирован ямайским даб-музыкантом Майки Дредом (вместе с ним группа записала один из самых успешных своих синглов — «Bankrobber») придавшим песням The Clash характерный психоделический и апокалиптичный оттенок. Больше половины песен не имели ничего общего с панк-роком и вообще с «белым» роком как музыкальным жанром, варьируясь от даба и фанка до госпела и рэпа (концерты The Clash в Нью-Йорке открывал отец хип-хопа Grandmaster Flash). Альбом считался провалом как в плане продаж, так и в оценках ряда критиков. После «Sandinista!» группа задолжала своему лейблу CBS около полумиллиона фунтов. Однако, на сегодняшний день большинство музыкантов, на которых повлияли The Clash, отмечают, что их самый любимый альбом — это именно «Sandinista!».