ТРАГЕДИЯ НАБЛЮДЕНИЙ У документальных фильмов о музыкантах есть врожденная проблема: их никогда не смотрят из одной и той же точки. Для одних это продолжение существующей любви к артисту — попытка подойти ближе, залезть в подноготную, услышать тех, кто был рядом, и добавить к знакомому образу несколько штрихов. Для других, наоборот, такой фильм становится первым приближением: его включают, чтобы понять, почему человек вообще заслуживает внимания. Зрительский раскол неизбежен. Поэтому хорошая история должна рассказывать чуть больше о времени и чуть меньше о герое, который оказывается функцией контекста. В связи с этим главный вопрос к фильму «Паша Техник. За кем стоит андеграунд?» для меня звучал так: удалось ли авторам схватить время, которое и сделало Техника? Фильм поделен на три части, и каждая показывает переход Паши из одной культурной роли в другую: в нулевые он — музыкальная сила андеграунда, авангардист и новатор; после тюрьмы — локальная легенда, постепенно выходящая из субкультурного подполья в пространство общего внимания; после первой комы — публичная фигура, существующая в режиме распада и почти национального наблюдения. То, что перед нами история превращения хорошо видно по спикерам: рядом с рэперами, менеджерами и семьей в кадре появляются Сергей Минаев, Глюкоза, Владислав Даванков — фигуры, нужные не только для того, чтобы придать Паше дополнительный масштаб в глазах непосвященного зрителя, но и чтобы очертить момент, когда Техник перестал быть просто рэпером. В своей рецензии Екатерина Дементьева упрекает фильм, что он так и не отвечает на вопрос: «Почему у Техника получилось то, что не вышло у 2H Company, СБПЧ или даже “Ансамбля Христа Спасителя”, — стать народным артистом?» Но ответ, мне кажется, зашит в ее же следующей фразе — в реплике про «милейшего OG Buda с отзывами уровня: “я знал, что вечером будет что посмотреть под хавку”». Именно это «что посмотреть» и объясняет все лучше любых культурологических выкладок. Когда мы делали фестиваль «Беседы о русском рэпе», на вопрос, почему рэп, я отвечал, что музыка — главный медиум XXI века, а рэп — его формообразующий жанр. В отличие от кино, расколотого на массовое и авторское, от современного искусства, вязнущего в обывательском отторжении, от литературы, утратившей массовость, музыка действительно претендует на тотальность. Спустя время — да что уж там, после просмотра фильма — я думаю иначе: не музыка тотальна и не искусство вовсе. Тотально шоу. В десятые — когда Паша становился «легендой интернета» — зарождался формат YouTube-шоу, и вместе с тем формировался новый тип публичной фигуры: человека, превращенного в объект постоянного наблюдения. Техник оказался именно такой фигурой — тем, кем не стали Барамия и Иванов. Шоу как метафора постепенно стало универсальным языком культуры, и даже музеи — консервативные по своей природе — приоткрывали скрипучие двери. Вполне логичный итог для ситуации, когда общество приручилось воспринимать культуру как развлечение, избегая больших текстов, светской профессиональной музыки, медленных фильмов и подчеркнуто кураторских выставок. Одна из сильных сторон фильма — способность безошибочно передать характер этого явления. Режиссерски он напоминает качественную документалку на YouTube: бойкая нарезка реплик из интервью, павильон с декорациями, архивные кадры, нейросетевые врезки, ритм, монтаж. Это можно было бы счесть уступкой формату, но в случае с Техником такая форма оказывается исторически оправданной. Трагедия о человеке, ставшем, увы, частью тотального зрелища, не может быть устроена иначе. Ко всему прочему, десятые — еще и время противоречий, когда на одной скамейке могли сидеть люди разных взглядов, смех уживался со страхом, зависимость — со свободой, распад — с витальностью, маргинальность — с народной любовью. Это ушедшее время фильм и фиксирует на уровне метанарратива. В этом его значимость: не только показать Пашу с разных сторон, но и закрепить его как одну из самых точных фигур эпохи. Поэтому после просмотра и остается горькое чувство прожитого: такого больше не будет. И речь не только про Техника.