Аркадий II Романов

10 лет «Дому с нормальными явлениями», Ч1 (отрывок из книги «Это было в России») Период 2015–2017 годов выглядит лучшим временем в истории русского рэпа как по количеству важных релизов, так и по качеству самой музыки. И конечно, по значению революционных изменений для индустрии. Фразы рэперов уходили в народ, становились мемами. Изменилось и отношение к рэп-артисту, теперь молодежь воспринимала их как кумиров поколения. Перемены ощущались и в момент хайпа Оксимирона, но при Фараоне они окончательно наступили. Легенды предыдущей формации русского рэпа были «своими пацанами с района»: у слушателя создавалось впечатление, что с каким-нибудь Гуфом можно спокойно покурить вместе и панибратски о чем-то поговорить. Они были слишком просты и доступны. Звезды новой школы русского рэпа сохраняли необходимую любой звезде дистанцию. Они ограничивали контакты с прессой, избирательно подходили к своим публичным жестам, поддерживали вокруг себя ореол таинственности и недоступности. И правильно — когда через несколько лет Фараон заговорил от себя и показал свои настоящие мысли, он очень быстро получил прозвище «скуф». Но самое революционное обстоятельство, позволившее жанру выйти на более широкую аудиторию и стать музыкой No 1 в стране, заключалось в том, что дистанция в качестве звука между западными и русскоязычными артистами стремительно сокращалась. Уровень продакшена и сведения становился все менее отличимым от мирового. Рэп перестал быть музыкой для субкультуры или конкретной социальной группы. В жанр пришла телесность и сексуальность, но к рэпу также потянуло средний класс и интеллигенцию, до того брезгливо относящуюся к «рэпчику». Русские рэперы стали банально лучше читать и петь. Уже ко второй половине 2010-х под русский рэп танцевали, чего раньше почти не случалось. В нулевые могли потанцевать под треки «Дискотеки Аварии», Сереги или группы «Банд’Эрос», но даже я сейчас все это перечисляю и чувствую, насколько сомнительный этот набор. В 2017-м под «Ламбаду» девушки на танцполе при мне вытворяли такое, чего в принципе (как мне казалось раньше) нельзя было делать под русский рэп. Жанр избавился от оговорок и оправданий в разговоре о нем. Конечно, тренды все еще приходили из США или Британии, но их быстро и ловко усваивали в СНГ. И хотя лично я всегда на стороне артистов, демонизировать продюсеров и звукозаписывающие компании в своей книге не буду. Ведь за успехом одного из ключевых рэперов десятых стоял как раз большой лейбл, даже в эпоху YouTube и соцсетей, когда нужды в лейблах стало меньше. Это не девальвирует заслуг самого артиста, но большие ресурсы помогли масштабировать его труд. Речь о сотрудничестве казахстанского рэпера Скриптонита и московского объединения Gazgolder. Творческое объединение Gazgolder сформировалось в середине нулевых годов вокруг одноименного клуба в Басманном районе. Он располагался на территории легендарного газового завода «Арма», построенного еще в XIX веке. В начале 2000-х годов производство остановили, а в помещениях завода сформировалось креативное пространство. К открытию клуба и созданию объединения имел отношение Богдан Титомир, который приметил рэпера Басту еще до его переезда в столицу. В 2007 году Баста стал совладельцем «Газгольдера», годом ранее выпустив на лейбле свой дебютный альбом.