Аркадий II Романов

Самые странные претензии к группе "Бонд с кнопкой" — это обвинения в графомании Странными их делает зацикленность на текстах, хотя популярная музыка никогда не только про тексты. Как писал главный музыкальный социолог Саймон Фрит: "Песня — это всегда performance, и слова песни всегда высказываются и воспринимаются через какой-то акцент. Песни больше похожи на пьесу, чем на поэзию. Слова песни работают как речь и речевые акты, выражая значение не только на уровне семантики, но также на уровне звука. Аспекты звучания напрямую выражают эмоции и особенности характера исполнителя". Артем Рондарев как-то подметил, что если прочитать тексты группы Электрофорез отдельно от музыки, то мы получим Филиппа Киркорова (что верно). Но в том и дело, что для этого Рондарев вынужден отрывать текст от исполнения и аранжировки (впрочем, ирония с Электрофорезом заключается в том, что и музыкально это не слишком далеко от Киркорова). Соответственно, анализировать тексты музыкальных произведений, отделяя их от манеры исполнения — попросту нельзя. Крайне удивляет, что люди цепляются к текстам, забывая, по меткому замечанию Николая Овчинникова, что «претензии к странной лирике — это довольно смешно в мире, где один из главных хитов девяностых — песня с сюрреалистическим сюжетом, основной рефрен которой основан на созвучии известному [владивостокскому] автору с детства слову, где ключевой поп-хит 2010-х строится на фонемах и славится строчкой "жарю ультрамальвин". Зарубежные учёные исследуют текстовые девиации в поп-музыке и находят, что люди смело терпят и странности в рифмах, и опущение каких-либо слов». Тут возникает логичный вопрос, вернее, два вопроса: есть ли в музыке критерий "плохого текста" и критерий графомании? Нет и да. Критерия объективно плохого текста нет, потому что текст в формате популярной музыки подчиняется, собственно, музыке. Если и есть подобный "объективно плохой текст", то разве что тот, который существует от музыки автономно (но только в том случае, если мы вообще слышим, что текст выпирает пятым колесом из произведения – а это не всегда очевидно). Максимум – есть тексты более и менее искусные. Самые искусные тексты те, которые демонстрируют, что у автора есть: 1. свой синтаксис. 2.понимание как именно нужно проинтонировать этот конкретный текст. 3. как связка текста и аранжировки передаёт тему артиста, которой посвящено его творчество/альбом. Талант автора выдавать интересные образы оказывается весьма вторичным, а уж связность или абсурдность лирики и вовсе не имеет значения без привязки к теме. Так вот всё это у Бонда есть. У него есть свой синтаксис („Идем пить сидр,/Глядеть тебя красивую,/Глядеть тебя, жалуясь,/Расцвести бы“). 2. Определенное интонирование (именно оно то всех и бесит), превращающее переживания героя в эпопею (что, очевидно, сверхзадача Бонда). 3. Связка пропетого и сыгранного — работает на тот же эффект, что и пункт два. Этих всех пунктов могло бы и не быть, но пока тексты Бонда воспринимаются так, что написаны, исходя из логики музыки (они могут быть написаны и до музыки, но если так, то группа умеет это хорошо замаскировать) – никакой графомании в Бонде нет. В одной из моих любимых песен поется буквально “Wanna live, don`t wanna die”. И ничего, живем с этим, не умираем. Тем не менее, графомания в музыке есть – если хотите пост про неё, дайте знать лайками плз, а то не вмещается уже)