Скандальный артист, обвиняемый в ультраправых взглядах, поёт для тысяч русских зрителей, стоя на поверхности огромной сценической конструкции в форме земного шара. Что это? Концерт Канье Уэста в России? А что если бы так выглядело шоу Игоря Талькова 23 февраля 1991 года в Лужниках? Ведь именно в этот вечер Тальков и его группа «Спасательный круг» спели пацифистский эко-френдли гимн «Маленькая планета» с актуальными и в наши дни словами: Крутится, вертится шар голубой Нас на груди качая. Крутится, вертится не для того, Чтоб всё начинать сначала Шёл февраль 1991 года. Звезда советской эстрады Игорь Тальков, когда-то прогремевший на всю страну с чужой сентиментальной балладой про «Чистые пруды» («Мне сейчас не до воды», как иронично пошутит сам певец в песне «Война»), уже давно исполнял материал собственного сочинения, в котором проводил ревизию исторического наследия 70 лет советской власти. Его обвиняли в связях с «Обществом Память» и клеймили фашистом, а над его квази-казацкими и белогвардейскими сценическими прикидами откровенно смеялись. И всё же он сумел стать главным (если не единственным) артистом Перестройки, кто пел откровенные политические и социальные песни. Без эзопова языка мейнстримных русских рокеров и без авангардного абсурдизма, присущего андеграунду. Сегодня такая откровенность и прямолинейность эстрадного артиста кажется антисистемным жестом. Кто-нибудь в наши дни способен на такую, — нет, не смелость даже, — а цельность взглядов и установок? Я сам воображаю себе концертное шоу того зимнего вечера во всех подробностях. От него сохранилась только аудиозапись и студийная фотосессия. По редким деталям, как по косточкам динозавра, мы должны реконструировать внешний вид ансамбля, додумывать разыгрываемые музыкантами микро-сюжеты, воображать себе концертный реквизит и оформление сцены (в интернете лежит запись «23 февраля Лужники 1991», но это другое выступление с похожей программой). До некоторой степени, нам поможет сохранившаяся видеозапись концерта «Суд», но, на мой вкус, между первым и вторыми отделениями «Суда» («гражданскими» песнями и «лирикой») слишком резкий перепад, а сами блоки гротескно комичны и сентиментальны соответственно. Да и сам материал был спет и сыгран в Лужниках драйвовее, чем на «Суде — не хватало лишь песни «Глобус». В ней также возникал образ планеты, но на сей раз пелось, что на Земле больше нет таких бедствующих стран, как СССР: Покажите мне страну, Где заколочены Храмы, Где священник скрывает под рясой КГБ-шный погон. … Покажите мне такую страну, Где детей заражают, Где солдат заставляют стрелять В женщин и стариков. Поэтому я призываю на помощь собственную фантазию. Почему бы не представить, что шоу Талькова выглядело как у Канье Уэста? Пафосно, претенциозно и помпезно — с огромной планетой под ногами Талькова и ещё большими надеждами на долгожданную свободу, после бесконечного плавания «по реке кровавых слёз к берегам обмана»? Талькова не переоткрыли для себя зумеры, не превратили в национальный мем, как Виктора Цоя или Егора Летова. Но знакомство с записью концерта в Лужниках 1991 года заставляет меня думать, что такое положение дел необходимо менять. Я воспринял его высокопарные, плакатные песни как цельный антитоталитарный спектакль, по степени остроты превосходящий лучшие творения как Летова, так и Борзыкина. Сегодня 6 октября, годовщина мистической гибели певца. И я приступаю к долгой и неблагодарной работе по реанимации интереса к Игорю Талькову.