Уже в 1970-е годы Брежнев был болен, но надежно обезопасил себя от потери власти. Ранее генсек убрал всех, кто мог составить ему конкуренцию. В политбюро работали либо очень престарелые люди, либо те, кто понимали, что ни на что не могут претендовать. В руководстве партией не осталось никого, кто был бы заинтересован в его уходе на пенсию. Напротив, члены политбюро действительно хотели, чтобы Леонид Ильич занимал свой пост как можно дольше. С 1972 года Андропов знал о бедственном состоянии здоровья Брежнева. С 1975 года — Суслов. С 1978 года заключения КГБ о состоянии генсека передавались членам политбюро. Скрывать болезнь Брежнева стало невозможно, но окружение делало всё, чтобы продлить его дни у власти. Больше всех старались Андропов и госбезопасность и Черненко со своим партаппаратом. Громыко рассказывал сыну, как они с Андроповым навестили генсека, когда тот плохо себя чувствовал. И вдруг Брежнев им сказал: — А не уйти ли мне на пенсию? Чувствую себя плохо всё чаще. Надо что-то предпринять. Андропов отреагировал быстрее медлительного Громыко: — Леонид Ильич, вы только живите и ни о чем не беспокойтесь. Только живите. Соратники у вас крепкие, мы не подведем. Брежнев растрогался и со слезами на глазах сказал: — Если вы все так считаете, то я еще поработаю. В реальности Леонид Ильич уходить не собирался, а его разговоры относительно преемника были не всерьез. Почему система, на политической вершине которой были больные и пожилые мужчины, оказалась устойчивой? Как она появилась — и почему рухнула? Узнать больше о геронтократии в СССР и Восточной Европе можно будет 3 октября на моей офлайн-лекции в Москве в Центре Вознесенского. Приходите! 3 октября 14:00 Большая Ордынка 46/3 Билеты: https://bris.timepad.ru/event/4193594/