Арбузариум

В детстве я очень любил играть в репрессии. Сталинские. Здесь надо сделать небольшое отступление и пояснить, что в те годы я много читал, и среди прочего — «Детей Арбата», где мне особенно нравились эти вставки со сталинскими рассуждениями. Было мне тогда что-то около 10–12 лет, и картина прополки советского общества впечатляла детский ум. Играть в репрессии было сложнее, чем в войну. В войну все было просто: вот наши, вот немцы, за которых я болел. Наши занимали большую часть детской, потому что иначе — куда же было наступать немцам? Причем стремительно, с музыкой. Играть в репрессии надо было так: на красном табурете, охраняемом красными стрелками (прищепками того же революционного цвета: они держали в руках винтовки с примкнутыми штыками, роль которых исполняли дефицитные еще шприцы с иглами в колпачках; красные командиры ходили с саблями в ножнах, то бишь иголками, а работники милиции — с дубинками, сиречь колпачками), помещался Вождь. Вождь всегда был один и тот же: старая, невзрачная деревянная прищепка цвета грязного сталинского френча. Она еще была перетянута стальной скрепкой и отличалась толстыми нижними конечностями, как будто носила галифе. В общем, это был именно тот Вождь, которого заслуживали наши. В домах поменьше, из книг и альбомов, располагались начальники: военные, милицейские и условные, потому как я все-таки был ребенком и не мог повторить сложной партийно-государственной организации СССР. Начальников было много, три-четыре — у них тоже имелась охрана, но пожиже. Зато у каждого имелся личный автомобиль с шофером — насчет этого будьте покойны, правила я знал. Расставив всех, кого надо, я приступал к репрессиям. Проходили они всегда по одному и тому же образцу: Вождь вызывал к себе начальника поменьше и постепенно продвигал его по служебной лестнице, позволяя арестовывать более крупных руководителей. Происходили всякого рода уморительные захваты и погони — я был ребенком, напоминаю, — но в общем итог всегда был один: начальники отправлялись в лагерь. Где был лагерь? Лагерь был у подножия дивана: там верхняя часть выступала над полом, образуя — в моих глазах — туннель без одной стенки. Там все бывшие начальники и группа американских ковбоев трудились для прищепочной Родины. Иногда они бунтовали — особенно тот ковбой, что размахивал кулаками, — но в конце концов на помощь милиции приезжала армия, и лагерь продолжал работать. В общем, процессы шли — начальники делали карьеры, а потом отправлялись в тоннель. Некоторые, правда, готовили на Вождя превентивное покушение или арест, но эти попытки всегда проваливались. Не то чтобы я очень любил Вождя — совсем нет, но просто тогда игра бы закончилась. Поэтому она продолжалась до того момента, когда новых начальников было уже неоткуда брать. А если повышать обычных красных прищепок, то как отличать их от комсостава? Поэтому в такой момент я либо заканчивал игру, либо начинал внешнее вторжение. В этом случае Вождю приходилось туго, но это уже другая история, не про репрессии.