Пирровы победы Пирр родился в Эпире, что стало первым и единственным спокойным событием его жизни (319 г. до н. э.). Едва появившись на свет, царевич вынужден был бежать из собственного дворца — стояли смутные времена, воевали диадохи. Рано оставшись без отца, Пирр скитался по миру. Из имущества ему удалось спасти только нескольких нянек и визитную карточку Александра Македонского, которому он приходился седьмой водой на киселе. Но поскольку к этому времени большинство родственников покойного царя царей уже были перебиты, то эпирский царевич оказался женихом с фамилией, пускай и без собственности. В погоне за последней и прошла его бурная жизнь. Сперва Пирр надеялся составить себе состояние, служа диадохам, и принимал посильное участие в их войнах, не всегда понимая, за кого именно он сейчас сражается. Иные историки говорят о беспринципности, но вернее сказать, что всему виной было тогдашнее несовершенство коммуникаций. Что спрашивать с бедного царя эпиротов, если и сами диадохи порой не знали, какая из их дипломатических комбинаций является настоящей, а какая — притворной? Каждый обманывал других и был рад обманываться сам. Делавший свои первые, еще неловкие, шажки по эллинизму, Пирр старался учиться у лучших. Как и большие, грозные воители, он интриговал, предавал и сам оказывался в дураках. Правитель Египта ласково называл его диадохликом, но эпирот не сдавался, стараясь выкроить себе место под солнцем. За эти годы он успел единожды побывать в македонских царях, дважды отвоевать Эпир и трижды жениться. Увы, вся эта деятельность приносила главным образом славу, тогда как жены требовали материальных благ и куксились. Закладывать Эпир царь уже не мог — в Греции его слишком хорошо знали, а потому Пирр вынужден был дать в общеэллинскую газету «Эллада» следующее объявление: «Полководец по вызову. Военные кампании под ключ, уничтожение варваров. Опрятен, без вредных привычек, имеются рекомендации от Птолемеев». Долго ему ждать не пришлось: «Прихвати своих слонов, — написали царю из Тарента, — приезжай в Италию и соответствуй». Пирр подумал, посмотрел на жен — и согласился (281 г. до н. э.). Приплыв, царь обратился к тарентийским грекам: — Где там ваши варвары? Вот я им сейчас фалангой! Те показали на север, и очень быстро обнаружилось, что полис бессовестно надул Пирра — вместо варваров с палками и шкурами на него из-за семи холмов наступали римляне с консулами и легионерами. Однако средства уже были получены — пришлось воевать. Царь давил латинян гоплитами и топтал слонами, но римляне только отряхивались, выставляя новые легионы. Пирр одерживал победы, совершенно справедливо называемые пирровыми, однако война затягивалась, и в Таренте грозились нанять кого-нибудь порасторопнее. Ворчали и слоны, находившие итальянскую местность совершенно неудовлетворительной в смысле своего рациона. — Ах так?! — в сердцах воскликнул Пирр и уплыл на Сицилию, на четыре года оставив тарентийцев и слонов разбираться со своими проблемами самостоятельно. На острове царь быстро разбил карфагенян и соорудил себе небольшую гегемонию. К сожалению, она оказалась столь же убыточной, как и прочие его начинания. Нехватка сумм вынудила Пирра вернуться обратно, где он потерпел еще одну победу и сразу ликвидировал свое итальянское предприятие. Это вышло ему боком — мстительные тарентийцы, оставшиеся и без слонов, и без Пирра, на весь греческий мир ославили царя как недобросовестного работника. Напрасно он теперь каждое утро просматривал почту — новых заказов не поступало (275 г. до н. э.). Отчаявшись, Пирр задумал напомнить о себе победой над спартанцами, до которых вот уже добрую сотню лет никому не было решительно никакого дела. Он напал на город, но и тут его преследовали неудачи — не сумев быстро взять Спарту, царь пошел войной на другой полис, где какая-то враждебно настроенная гречанка сбросила ему на голову черепицу, разом прервав череду пирровых побед. Удивленный этим, Пирр свалился с коня и был затоптан каким-то слоном. Так пал последний из великих полководцев эллинистического мира (272 г. до н. э.).