Удивительные люди, эти зетники-ватники: совершенно не знают истории собственной страны. Не хотят знать, из-за чего регулярно выпрыгивают из окон, травятся краковской колбасой и неудачно чистят ружья прямо себе в голову. Вот и этот Срусов пишет абсолютную чушь, упрекая Владимира Владимировича в политической проституции, а также зачем-то называя Дональда Фредовича — на минуточку, лучшего союзника России после ее армии и флота — американским фюрером. Ну что это такое? Вот до чего дошел либерализм, все еще определяющий внутреннюю повестку в России. А ведь вместо того, чтобы писать все эти глупости, ловя Президента на слове, Срусов мог бы вспомнить о белом бароне Маннергейме. В 1918 году это был палач финских рабочих, классовый враг, наемник кайзера, просто контра, и разговор с ним может быть только один: штыком в пузо и требуху на землю. Но потом произошли некоторые события, и если бы Срусов в 1920 году начал кричать, что Владимир Ильич — проститутка в штанах, что он предал Финляндию и примирился с бело-кровавым бароном, то его бы вполне могли шлепнуть как примазавшегося к диктатуре пролетариата провокатора. Но если бы Срусов пережил этот тонкий момент или родился много позже, то в 1939 году он бы еще сильнее прежнего закричал, что барон — палач финского народа, классовый враг, наймит лондонского Сити и просто гадина, которую вот-вот раздавят советским сапожищем. Это реакционер, сволочь, гад, укрывшийся за своей линией, — теперь уж пощады он не дождется, вот теперь!.. ...теперь у ватника нашего Срусова появляются две опции: либо признать миролюбивую политику Советского Союза и лично товарища Сталина совершенно правильной, либо написать, что «флюгер принципиальности вновь повернулся в нужную Западу сторону, на этот раз по щелчку пальцами английского премьер-фюрера». После чего собирать зубы на следствии и выходить из камеры без вещей. Предположим, однако, что Срусов засунул язык в жопу — а вернее сказать, не доставал его из нее — и благополучно дожил до 1941 года, в июне которого политическое лицо финского барона уже окончательно определилось. Забыть миллионы смертей в Ленинграде ему никто не даст, теперь белофинская гадина получит... сепаратный мир, подписанный под диктовку американского президента-фюрера. — Ну пиздец, — говорит наш альтернативный Срусов, — может, ему еще когда-нибудь в Ленинграде табличку именную прибьют? Сказав это, он умирает. Настоящий же Срусов пописывает в «запретограммчике», порицая путинское двоемыслие, так невыгодно смотрящееся на фоне чугунной советской определенности.