Арбузариум

Как я редактировал калужский телеграм-канал (поучительная история с назидательной моралью) Память моя слабеет, чресла ломит на дурную погоду, а пальцы уже не те, что прежде. Нет той гибкости, нет, черт побери, и того таланта, который все подавал-подавал надежды, да так и не подал. Останавливаясь на пороге жизни, хочется обернуться и вспомнить о тех славных временах, когда волею судеб в моих руках оказался популярный калужский телеграм-канал. Позвольте же мне начать с начала, захрапеть в середине и совершенно выбившимся из сил прийти к финалу. Началась эта история по весне прошлого, 2025 года, когда мартовская синева... впрочем, к чему эти художественные подробности? Зачем читателю узнавать о том, что веселые белки уже носились на еще лысых, не покрытых листвой деревьях, а Алиса Сергеевна Колгуева находилась в состоянии экзистенциального кризиса, то есть пребывала в запое? А между тем все именно так и обстояло. Как сейчас помню, что гулял вдоль канала короля Людвига I, когда из Калуги раздался звонок. Был обед, поэтому Алиса Сергеевна уже вкусила пенного напитка. Голос ее был характерно томным, слова обволакивали. Алиса Сергеевна алкала славы, искала популярности. Она хотела завести собственный телеграм-проект. «Ты же, блядь, писатель, — не без доли лести заметила она мне, — помоги начать, а дальше я сама». Концепция Алисы Сергеевны была, в общем, проста: создать телеграм-канал, подписать на него студентов ее Калужского медицинского колледжа имени доктора Менгеле — и процветать, принимая поздравления по случаю. От меня требовалось сравнительно немногое: создать канал, наполнить его контентом, а дальше — она сама. Будучи, грубо говоря, мягким, я согласился. И здесь, окидывая взглядом дальнейшие события, мне хочется сразу подчеркнуть, что до прокуратуры дело доводить никто не собирался. Я думал, что мое дело ограничится подбором оригинального названия, поиском аватара и несколькими приветственными абзацами, посредством которых подписчики-студенты должны были узнать, что канал — авторский, что посвящен он предмету Алисы Сергеевны, а именно — английскому языку. С названием проблем не возникло, поскольку Кэрролл все придумал до нас, а вот по контенту появились вопросы. Нет, Алиса Сергеевна сходу нагнала пятьсот студентов преимущественно девичьего сословия, но написать что-либо для них решительно отказывалась. То есть в теории-то она соглашалась, но когда доходило до дела, буквы буквально (sic!) расплывались у нее перед глазами. Люди с дурными мыслями могут подумать, будто я намекаю, что наша учительница была все время под мухой, — пусть им сейчас станет стыдно. Не все. Не все, только лишь свободное, а будучи занятой, Алиса Сергеевна вести собственный канал отказывалась, справедливо указывая мне на то, что я «втянул ее в это все», что она работает в две смены, в отличие от некоторых писак сомнительного рода занятий и местожительства. Становилось скучно, как вдруг на помощь пришел педагогический коллектив колледжа. И здесь надо внести полную ясность, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений: этот самый коллектив представлял из себя законченный гадюшник мягкосраких и вялогрудых калужских клуш, редкая из которых выезжала за пределы области. Это были типичные для России педагогические мрази, характер и манеры которых мне были хорошо известны из приватных разговоров с Алисой Сергеевной. Узнав, что их коллега завела телеграм-канал, они позвали ее в кабинет, заперли дверь и предупредили: «Как бы чего не вышло». Что не поможет и муж-эсвэошник, добавила рыжая преподавательница истории, климактерическая ватница со злыми глазами. Алиса Сергеевна, как всегда, набрала полный рот изюма и промолчала, но, приехав домой и встретившись со старыми друзьями хмелем и солодом, обрела смелость. «Напиши, сука, так, чтобы разъебало! — кричала мне трубка. — Чтобы перекосило, нахуй!» Мог ли я отказаться? Мог, но это был бы не я, а какая-то совершенно другая, неприятная личность. Подвывая от удовольствия, я взялся за телефон и прямо там, в баварском лесу, написал короткую заметку о том, что хотя СССР давно уже почил в бозе, кое-где советские порядки еще живы. Что некоторые коллеги по преподавательскому составу позволяют себе под видом «доброжелательных советов» устраивать судилища над бедной учительницей иностранного языка. Что в кабинете стоял кислый запах пота, запах нашей эпохи. Успех превзошел все наши ожидания: в колледже все разговоры были только об этом, а Алиса Сергеевна ушла на больничный. Педадогицы, выведенные мною под узнаваемыми псевдонимами (Полину я делал Тополиной и т. д.), рвали и метали. Никогда, за всю их тусклую, лишенную больших вызовов чем оливье к Новому году жизнь, им не доводилось еще сталкиваться с таким нападением. И как они отреагировали, эти мастера педагогической науки? Чем ответили? О, они поступили так: во-первых, нажаловались директору колледжа, во-вторых, собрали актовый зал и потребовали не подписываться на наш телеграм-канал. Он-де будет проверяться прокуратурой, и мало ли что может выйти. К вечеру число наших подписчиков возросло еще на несколько сотен. Более того, мы открыли рубрику «Честный преподаватель», где в легкой, непринужденной форме начали выкладывать присланные студентами материалы о вымогательствах и прочем. Появились аудиозаписи, сопровождаемые отсылками к античности. Доколе, писал я, Фарида Заколуповна будет брать с учащихся огурцами и другой зеленью? Когда это прекратится? О времена, о нравы! В дни, когда материалов не было, я писал развлекательные сюжеты с постановочными драками, в которых Алиса Сергеевна в духе китайских боевиков избивала подручными средствами нерадивых коллег. С работы она к этому времени уже уволилась, и ничто не мешало нам отдаваться борьбе. Конечно, наши враги тоже не сидели сложа руки. Они засылали в комментарии своих мужей и родственников, приходили сами, а также неоднократно закупали тонны говна в качестве реакции. Эти нападки побудили меня ответить мощной статьей, в которой я от имени Алисы Сергеевны живописал попытку ночного прокола шин ее автомобиля, закончившуюся позорным бегством нападавших. Калужские студенты были замечательной публикой и приняли это на ура, искренне веря в происходящее. Педадогицы же снова собрали всех в актовом зале, где со слезой в голосе убедительно объяснили, что проколоть шину ножницами просто невозможно, что все это клевета и поклеп. На этот жалкий выпад я ответил песней в стиле русского шансона. «Я скажу, — с хрипотцой пел сгенерированный голос, — я скажу — директор пидорас!» Вскоре после этого директор вдруг сломал ногу и тоже ушел на больничный. Осатаневшие от невозможности брать взятки педадогицы написали заявление в полицию, где малоубедительным языком просили прекратить поношение чести и достоинства одной из них. Мой ответ участковому был блестящим по форме и содержанию, а потому также оказался помещен на наш канал. В заключение я добавил, что к истории травли учительницы английского проявил интерес сам Андрей Малахов и скоро все покровы будут сорваны на главном федеральном канале. Мы купались в лучах славы, но тут случилось то, чего предусмотреть никто не мог: в июле Алиса Сергеевна бросила пить и наконец занялась контентом. Сказав мне, что устала от всей этой грязи и ненависти, она стала выкладывать собственные фотографии эпохи позднего Ющенко, а также филологические разборы популярных английских идиом. Публика недоумевала, постепенно теряя интерес. Алиса Сергеевна злилась, но продолжала идти заданным курсом, пока одним августовским днем не снесла весь канал целиком. Пропали мегабайты разоблачительных статей, пропал памятник калужской мысли первой-второй четверти XXI века. Пропало, как говорила Юлия Владимировна Т., все! С тех пор я прозябаю тут, с вами, Алиса Сергеевна ищет работу по специальности, а калужские педагоги пугают детей ее именем. Но все было не зря: почти полгода в колледже не брали взяток, уже больше года Алиса Сергеевна не берет в рот лишнего. Сила творчества исцелила ее, хотя и не смогла сделать Калугу лучше.