Толя Сарайский — он либерал был. Ну, может, не как Гладстон или там Ласкер, но тоже против Путина. Уезжая из Москвы накануне новой мобилизации, он разворачивал курицу и думал. «Зачем мне умирать за этих сук, — думал Толя, — смешно даже. Ради чего? За Рашку и Путина? Ладно бы еще мы справедливую войну вели, тогда — да, тогда я первым бы пошел. За Родину, за Сталина, на амбразуру. А так? Нет, хрен вам». Курица оказалась такой же жесткой, как и ход размышлений Сарайского. Он ел и плакал, роняя соленые слезы. Поезд уносил его из Москвы, уносил в далекий Тбилиси, где, безусловно, не было и не могло быть такой замечательной доставки, как в столице России. Наскоро обустроившись в грузинской гостинице, Анатолий начал думать над тем, как обустроить Прекрасную Россию Будущего, а именно — пить. Говоря откровенно, Толя нарезался, как последний сапожник. Он пил, все чаще пуская длинные белые слюни. Сарайского рвало на Родину, а за окном гостиницы шумели нерусские веселые голоса. Аборигены отмечали какой-то туземный праздник. Толя прислушался, но не понял ни слова. Из языков он знал только русский и сериальный английский. «Веселятся, — злобно подумал Сарайский, — весело им. Вон как ржут, кони. Путин их расхуячил в восьмом году, а им все весело. Тряпки. Грызуны ебаные. Надо было тогда еще ракетой по Тифлису ебнуть, потом бы хохлы и не пикнули». Не подозревавшие о том опасном направлении, которое приняли мысли Анатолия, грузины продолжали о чем-то весело разговаривать. Лицо Сарайского потемнело от гнева. «Ссыкуны, — окончательно определил он по масти грузинский народ, — мы их разнесли, а они нас еще и принимают». С этим надо было что-то делать. Подумав, Анатолий вышел на балкон, достал вялого и начал орошать местность. Лицо его горело в экстазе — это была именно та святая оборонительная война, на которую он обязательно бы явился. Быстро иссякавший член в его руке казался ему гашеткой. Недовольные крики подстегнули усилия. — Слава России, — пьяно сказал Сарайский, не оставляя начатого, — слава России, пидоры! В дверь начали колотить. Анатолий мутно поглядел на вход и решил не открывать, решил сражаться до конца. Когда ворвавшиеся в номер увидели Сарайского, перед ними предстала картина тотального поражения российского либерализма: в хламину пьяный Толя, лежавший в куче фекалий. Сарайский приподнялся на локте, осклабился и ехидно спросил: — Чей Крым? … Вопросы для самостоятельного изучения: 1. Кто виноват в том, что Анатолий описался? Варианты: а) Путин, б) украинцы, в) русофобия в интернете. 2. Кто виноват в том, что Анатолий обкакался? Варианты: а) климат России, б) монголо-татарское иго, в) демонтаж демократических институтов в начале XXI века.