Арбузариум

Правоприменительная практика — казалось бы, от скуки хочется сразу зевать, но позвольте рассказать вам одну историю по теме. Впрочем, чего я вас спрашиваю? Возьму да и расскажу, куда вы денетесь. Про Фридриха II и его спор с соседом из-за земельного участка (речь не о Силезии) знаете? Король хотел купить землицы, расширить парк, но встретил отказ. Монарх попросил посредников напомнить о том, что в Пруссии хоть и просвещенный, но абсолютизм, получив в ответ едкое: «Да, но у нас в Берлине есть суды!» Пришлось отступить: принцип равенства перед законом оказался важнее парка. Но я другую историю хотел рассказать, из российской правоприменительной практики того же времени. Как вы помните, государыня наша Екатерина Алексеевна, Вторая и Великая, повелела созвать Уложенную комиссию, депутаты которой везли наказы от своих сословий. Комиссия заседала несколько лет, протоколы велись бессвязно, а при Николае I были изрядно объедены мышами. Коротко сказать, не вышло из комиссии ни английского парламента, ни французских штатов. К моменту начала Пугачевщины о ней все забыли. Но депутаты-то остались. И некоторые из них даже приняли участие в великом казацком мятеже. Двое оказались в плену у правительственных войск и были привезены в Москву на суд и расправу. Однако оказалось, что, когда государыня собирала комиссию, то по женскому своему добродушию отписала, что «всякой депутат, в какое бы прегрешение не впал, освобожден: 1) от смертныя казни, 2) от пыток, 3) от телесного наказания». Казнить, нельзя помиловать, но вдруг узнает Вольтер? (Это был просвещенный XVIII век, когда немку на российском престоле волновало мнение француза.) И как быть? Что теперь делать? А вот что: первого депутата лишили пожизненной неприкосновенности, потому как он, сукин кот, в комиссии не выступал, прожектов не предлагал, а только сидел и слушал. Не депутатом, стало быть, и был. Со вторым еще интереснее: по прибытии в Москву оказалось, что депутата избили и пытали еще, так сказать, на досудебном следствии — по правовой безграмотности местной администрации, не знавшей о каких-то там гарантиях императрицы. Ну а раз так, раз он уже битый, то депутатское достоинство его велено было считать уничтоженным — решение гениальное, если вдуматься. С тех пор в России сложилась вот такая правоприменительная практика: в очко макнули — значит, опущенный.