Всякий раз это происходит по одной и той же схеме. 1. Президент собирает правительство. Уставшие, добрые глаза Верховного оглядывают министров. — Приказывать не могу, могу только попросить, — тихо говорит Владимир Владимирович. — Сделайте нашему народу получше, пожалуйста. Это такой хороший, верный народ. Он как собака, только ничего не понимает, зато все может сказать. Все плачут. 2. Заканчиваются выборы кого-нибудь или новогодние праздники. Правительство повышает налоги, издает указ о поголовном ебании россиян стулом и запрещает пукать после восьми вечера. Все говорят: «Вот, блин, как же так, мы этого не ждали. Мы другого ждали, не этого. А оно опять это самое. Блин». 3. Президент собирает правительство. На Верховном обгоревший мундир, он только что из боя. — Как же так, — сердится Владимир Владимирович, — я же просил сделать народу получше. Вы чего вообще?! Министры развязно переглядываются, пожимают плечами, сплевывают на пол. — Да ладно тебе, Пал Лаич, не бухти. Чего ты бухтишь? — говорит наконец самый молодой и наглый. — Ты нам — кто? Мы детища либеральных девяностых, нас Запад на эти посты назначил. Попрешь против капитализма и доллара, что ли? Да мы тебя! Президент не выдерживает и приемом дзюдо заламывает толстяку руку. Тот кричит от боли, просит прощения, обещает все исправить. Полная доминация. — Смотри у меня, — отрывисто говорит Путин, — все смотрите. Чтоб теперь взяться по-настоящему. Вернусь с фронта — проверю. Сказав это, Верховный улетает на белом вертолете. У него еще есть черный, но он не здесь, в Сочи.