Ютуб подкинул замечательный (лол, нет) российский сериал про очередную молодость Петра Первого. Создателям удалось невероятное — их бомбардир Петр Михайлов получился еще карикатурнее и гаже, чем его советские аналоги. Произошло это, наверное, потому, что ориентировались создатели сериала на современную российскую молодежь, культурные запросы которой общеизвестны. (Говна она в корыте просит, да погуще.) Петра, если я не ошибаюсь, кривляет актер, который в другом российском сериале изображал Горшка, а будущего светлейшего князя — эм... ну, тоже актер, я его мельком на ютубе видел. Он там вора играл, другого вора на правило ставил за расхищение общака. В принципе, учитывая биографию Меншикова, — пойдет. Идеологический заряд тоже понятен — прямо развернуть Петра из Европы в Китай пока невозможно, ведь еще живы те, кто читают книги, но сделать европейцев сборищем надушенных, манерных педерастов — вполне. Сам царь, что называется, пацанчик четкий, с ясным вектором превращения в русского мужика а-ля Расторгуев. Скажи, впрочем, кто реальному Петру, что «русский мужик» — это вершина его эволюции, и пытошный сыск не заставил бы себя ждать... но сейчас не об этом. Вот сценка с прибытием Петра Алексеевича в курфюршество Бранденбург (а конкретно — в герцогство Пруссию) во время знаменитой поездки царя за науками. Создатели, видимо, вдохновлялись экранизацией «Роб Роя» девяносто пятого года с Тимом Ротом, а получилось это. С другой стороны, у нас образовался повод привести несколько выдержек из донесений ганноверского резидента в Кенигсберге Иоганна Вильгельма Хойша. Отдавая должное любознательности Петра, которого можно назвать одним из первых технократов России (царь всегда стремился понять принцип работы и внутреннее устройство любого механизма, будь то органчик или беременная женщина, а вот английский парламент ему был совершенно не интересен), Хойш вместе с тем позволяет нам поближе присмотреться к Петру-человеку. Украдкой удалось узнать у корабельщиков, что царь, без сомнения, находится тут и что он и в дальнейшем будет воздерживаться от того, чтобы объявлять о себе. Его светлость курфюрст распорядился, чтобы к субботе в доме, где остановился самый знатный из них, накрыто было два стола на 15 персон, которые обслуживали бы наилучшим образом люди его светлости курфюрста, чтобы там могло находиться несколько кавалеров от двора. Так и было сделано. За столом было 24 московских господина, которые очень много ели и пили. Невозможно было выделить среди них кого-то особенного, разве что один из них с большей свободой обходился с остальными, а также имел при себе шута, с которым забавлялся. Когда его светлость курфюрст пил за его здоровье и за здоровье его послов, то он каждый раз пил стоя, тем самым давая понять, чтобы остальные держались поодаль от него. Обер-президент то и дело вмешивался в разговор. Около одиннадцати часов царь попрощался, вновь обнял его светлость курфюрста и удалился безо всяких церемоний, причем обер-президент проводил его до кареты. Казалось бы — да, но: При этом замечено, что за столом остальные то и дело выказывают ему особое подчинение. На днях, когда пили за здоровье из больших бокалов и один из знатных не допил до дна, то царь схватил стакан и выплеснул ему остаток в лицо. Тот вскочил, упал на пол и бросился целовать царю ноги. Сценка-то четкая, пацанская, но в сериал не попала, а жаль. Дальше, уже в Кенигсберге, после торжественного въезда посольства: Царь смотрел за въездом с замка в обществе его светлости курфюрста бранденбургского, а вечером остался за столом и выступил с тостом «Бог с нами». Видели, как он пил на брудершафт с его светлостью курфюрстом бранденбургским и называл его «Царь Фридрих», а иногда «Курфюрст, брат мой». За обедом царю и его послам слуги курфюрста бранденбургского подали было по два блюда. Все участники посольства, которых более 300, получают деньги от двора. Так что и один день их пребывания обходится дорого и стоит приблизительно 1000 гульденов. Послы пьют очень много, так что удивляются тому, как Лефорт может столько вынести. Пили действительно много, что могли позволить себе не все. Прусский канцлер господин фон Крейзен приехал к царю перед полуднем, чтобы поздравить его от лица его светлости курфюрста с праздником. Поначалу он был хорошо принят, но замечено было, что царь находит его приветствие слишком долгим и что оно утомило его. Как только оно было закончено, сели за стол, куда приглашен был и этот канцлер с приехавшим с ним дворянином из Теттау. За столом сильно пили, и после того, как все встали, царь предложил господину фон Крейзену большой бокал вина за здоровье его светлости курфюрста бранденбургского. Другие говорят, что он хотел принудить его выпить штрафной бокал за то, что тот совершил ошибку, не выполнив его приказа перед тем, как садиться за стол. Но канцлер отказывался под тем предлогом, что он больше не может. Царь сказал: «Курфюрст добрый и честный человек, а ты лживый черт», взял его за руку и вытолкал за дверь комнаты. Потом царь вышел в другую комнату и написал своей рукою письмо его светлости курфюрсту бранденбургскому, которое отдал своему переводчику, приказав тотчас отправиться с ним и вручить его в собственные руки под страхом потерять голову. Я встретил этого курьера за несколько лье до Пиллау. Можно сказать, что шел он очень быстро, имея большое желание не расстаться со своей головой. Содержание письма остается неизвестным, поскольку царь показал его только переводчику, который должен был его доставить. Очевидно, это было объяснение с его светлостью курфюрстом, содержащее только жалобы на действия канцлера Крейзена. Несомненно, действия царя являются проявлением той вспыльчивости, на которую, кроме него, пожалуй, никто не способен. Что случилось, чем так прогневал Петра прусский канцлер (не путать с главой бранденбургского кабинета)? Он улыбался. И не опускал глаз долу. Так, во всяком случае, предположил наблюдательный ганноверский резидент. Этот приветливый человек почти постоянно смеется, так что он, несомненно, имел случай оказаться не по нраву царю, поскольку говорят, что этот государь не выносит того, чтобы кто-либо смотрел на него не отрываясь, считая, что над ним насмехаются. Подобную слабость и впечатлительность можно связать лишь с малоприятными гримасами и судорогами руки, которые он делает постоянно и которые являются следствием болезни, вызванной волнением, пережитым при известии о том, что сестра хотела отравить его. Впрочем, фон Крейзен еще легко отделался. Его русскому коллеге грозили куда большие неприятности: Можно быть уверенным в том, что царь не хотел обидеть его светлость курфюрста в лице его канцлера и только гнев склонил его к этому безрассудному буйству, поскольку с его светлостью курфюрстом бранденбургским его связывает настоящая дружба. Знаки последней он выказал несколько дней тому назад в случае со своим канцлером, который является одним из его послов. Когда тот неизвестно по какой причине задел концом своей трости одного из матросов на корабле и царь узнал об этом, то приказал своему канцлеру явиться, грубо словесно оскорбил его и пригрозил примерным наказанием, говоря: «У меня есть почтение ко всему, что принадлежит Черному Орлу, то есть его светлости курфюрсту бранденбургскому, а ты позволяешь себе дурно обходиться с этими людьми». Мне рассказали, что канцлер бросился царю в ноги, чтобы испросить себе прощения, и что он смог получить его только благодаря заступничеству остальных. Что же, подождем, когда алгоритмы ютуба подкинут мне новых сюжетов.