Концепция солярного и лунарного Путина имеет давние корни. На немецкой карикатуре из далекого 1905 года мы видим Николая II в двух совершенно разных образах: «кровавого Николашки», как писали тогда, — и святого царя, будущего великомученика. Вся закавыка в том, кто сидит за роялем. Когда музыку играет Константин Победоносцев — реакционер и идеолог александровских контрреформ, народы империи видят бурный, яростный танец с нагайкой в руках. Furioso! В такие моменты царь начинает бороться с «бессмысленными мечтаниями», финским языком, армянским социализмом и японским драконом. Когда же за рояль садится милейший Сергей Юльевич Витте — технократ, западник, практически либерал, то царь-батюшка ходит мягко, плавно, нежно. Он осыпает империю манифестами, обещает мир, конституцию и народное представительство. Такого Николая не грех и поддержать, такой отец-надежа никогда не втянет Россию в мировую бойню из-за каких-нибудь сербских цыган. Карикатура «Lustige Blätter» не потеряла своей актуальности и сегодня. Напротив, только теперь широкие массы соединившейся в Берлине российской оппозиции пришли к осознанию того, что только умное голосование может заставить солярного Путина одернуть своего воинственного лунарного коллегу. И если явка на путинские выборы окажется достаточно велика, то случится синтез и обновленный Владимир Владимирович вернет всех россиян в 2007 год. Некоторые, однако, спрашивают: а что случится, если власть использует явку для создания картинки всенародного голосования, а сама нарисует себе какой угодно процент? Может ли такое быть? Отвечаю: может. Но тогда оба Путина поймут, что народ процентов на десять или даже одиннадцать поддерживает не их, а стоит за мирное небо над россиянами. Это усугубит раскол между солярным и лунарным, следствием чего станет кризис власти. Поэтому выбирать между двумя Путиными необходимо. Об этом говорят и они сами, и Кац с Навальной, а это люди знающие, им там виднее. Что же до карикатуры, то россияне тогда не прогадали, причем все сразу: и те, которые опасались, что Николай II начнет разводить парламентаризмы, а о внешней политике забудет, и те, которые боялись, что царь сговорится со своим дружком-кайзером и повернет все реформы взад.