Новости из России вызывают у меня чувство дежавю. Когда я был еще более молод, красив и строен, чем даже сейчас, то с дипломом юриста-правоведа пришел работать в областной (апелляционный) суд, где мне сходу выдали дело об изнасиловании и убийстве молодой девушки. А потом, не давая спуску, всучили том, где один гражданин встретил в квартирной компании бывшего одноклассника и начал требовать с него старые школьные долги. Это не понравилось другому, совершенно постороннему этой истории гражданину, который взял да и избил первого, а потом изнасиловал его ножкой от табуретки, что привело к кровоизлиянию и смерти. Вот. Я сразу понял суть, заключающуюся в том, что умереть в нашем мире очень просто. Вот ты идешь, в небе барашками резвятся облака и светит солнышко, а потом твоя реальность пересекается с чьей-то, и тебя без всякого мотива, заранее обдуманного умысла или хотя бы банальной выгоды насмерть убивают трубой или кухонным ножом. Кому-то эта идея о смертности может показаться банальной, но тогда я был впечатлен и несколько дней ходил-оглядывался. Потом втянулся и смотрел на фотографии без содрогания, однако процесс осознания того, насколько мало для некоторых людей значит чужая, да и собственная тоже, жизнь, мне запомнился. Прошли годы, потом случился четырнадцатый год, когда на Донбассе вылезли персонажи из моих уголовных дел, а еще позже началась СВО, и теперь — спасибо Великой России — половина моей новостной ленты (вполне приличной, никакой чернухи) в телеграме состоит из историй, по духу и смыслу напоминающих наиболее мрачные уголовные дела почти двадцатилетней давности. Буквально какая-то оргия смерти с россиянами — мало им, что каждый день сотни гибнут от конвенционального оружия в виде дронов, так еще и армию свою превратили в какой-то донбасский подвал времен первоначального накопления капитала атаманами русской весны. Я сейчас так рассуждаю, в общем, без привязки к истории этого вербовщика, самовластно посягнувшего на право Владимира Владимировича убивать россиян. Если бы он не стал хоронить своих людей, а оставил бы это дело путинским генералам, то мы бы про него, скорее всего, и не услышали. А если и услышали бы, то что-то поощрительное. Я в целом — удивительно уголовный характер у всего, чем занимается российское государство. Казалось бы, ну ладно, общество этой культурой ауешной пропитано, но правительство же в России — последний европеец, нет? И только об этом напишешь, как перед глазами возникает Машка Захарова с «Муркой» или ее шеф со «Словом пацана». Сам Путин тоже, кстати, «приблатненный типок», совсем не Штирлиц, какого из него время от времени пытаются лепить. Генералы тоже, кого ни увидишь, — будто по делу о хищениях на ликеро-водочном проходят, а лучший полководец вообще Пригожин. Урка. Сериалы самые популярные, прошедшие испытание временем: про бригаду Саши Белого, адвоката Антибиотика и ментов с улицы разбитых фонарей. Трио типажей, так сказать. Пытались повторить успех немецкого комиссара Рекса и американского доктора Хауса, но — не пошло. Не принимала душа, отторгала чуждые сюжеты. Вот рэп, наше черное золото, свою нишу нашел. Ладно, закругляем текст: предлагаю в Прекрасной России Будущего национальным гимном сделать какой-нибудь блатняк. «Жиган-лимон» Круга не подойдет, слишком интеллигентная песня, а вот «На дороге беспредел» Бобкова будет в самый раз. Там и про ветерана Сталинградской битвы — всегда актуально. Ну а если нет, то вот стопроцентный верняк: «И сизый полетел по лагерям» Наговицына. Тут даже товарищи ватники — ха-ха-ха, все в масть, да — со мной согласятся — идеально выйдет.