Несколько доподленьких цитат: Тигран кусал седло барашка, глядя на мою левую ногу обоими своими глазами. Моя железа истекала соком всепоглощающей любви к Начальнику. Тигран докусал седло и перевел правый глаз на портрет Начальника. — Любишь его? — спросил он со знакомой мне хрипотцой. — Люблю, — честно призналась я. — В школе меня назвали «девочкой, которая любит всякое говно», но это же другое. Это Начальник, его скушать нельзя. — Пиздец, он умный, — кивнул Тигран и принялся за мозги обезьяны. — И мужик. Не педик, как этот Макрон и его тугожопые мальчики… Ух, он бы им вставил на всю Европу!.. Мое сердце налилось восторгом, ноги отяжелели, нос безвольно повис. Я вздохнула, ахнула, крякнула и все заверте… … Отставив в сторону русский квас «Никола», Тигран трогал телевизор за Путина. Он всегда так делал, если показывали Начальника, а его у нас показывали всегда. И, как следствие — постоянно мокрый, зализанный экран. Но разве это испытание было похуже того, что случилось с детьми Донбасса? Тигран тоже так думал. Он вообще умел и любил это делать, но редко пользовался такой возможностью, потому что был занят мной. Да, мы любили друг друга, нашего Начальника и ненавидели его врагов. … Как сейчас помню Тиграна, приехавшего домой в три часа ночи. — Зачем это тебе топор, — спросила я его, кутаясь в нашу крымскую шаль. Нашу, потому что Крым это Россия, а где Россия — там всегда будет шерсть, будет шаль. Хотя лично я давно уже выросла из порочного свитера в непорочный. — Тигранчик, солнце Армении, счастье России — зачем тебе этот топор? — повторила я, подозревая худшее. Он посмотрел на меня налитыми кровью, вожделением и глубочайшим патриотизмом глазами. — Баксы где? — Баксы? А что случилось? Что, пора? Ой, не то… — Порублю нахуй, — объяснился наконец Тигран и метнул топор… В эту ночь пиндосы ввели против Начальника новые санкции.