Арбузариум

Владимир Владимирович спал и видел сон. Вот он маленьким облачком летел по голубому небу, а внизу перед ним расстилалась одна шестая часть суши. Владимир Владимирович чувствовал, что готов оросить ее. — Сейчас как польюсь! — радостно сказал сам себе облачный Путин. — Напитаю землю. Пускай колосятся эти... рожи, а рыночек все порешает. Либеральная эпоха, но при порядке. Экономика расцветет, наукоемкие производства всякие... ой, что это? Небо вдруг стремительно посерело, а одна шестая часть суши пошла трещинами, образовавшими нечто вроде гигантской ощерившейся пасти. Владимир Владимирович заметно струхнул: суша была явно недовольна. — УВЕЛИЧИВАЙ! УВЕЛИЧИВАЙ!! УВЕЛИЧИВАЙ!!! — чудовищным басом ревела суша, особенно страшная потому, что на ней не было ни носа, ни глаз, одна только жадно распахнутая пасть. — Что... эээ... увеличивать? ВВП? Сейчас-сейчас, у меня тут несколько национальных прое... — ТЫ ЧТО, ДУРАК?! — взревела суша совсем уже невыносимо, все-таки вызвав у Владимира Владимировича некоторое выпадение осадков. — МЕНЯ УВЕЛИЧИВАЙ! МЕНЯ МАЛО! МАЛО! МАЛО! МАЛО! МАЛООООООО!.. Путин не выдержал и нечеловеческим мысленным усилием переключил сон. Теперь он был большой, красиво округлой косаткой. — Яйки! — сказал Владимир Владимирович и тут же поправил себя. — Не то. Причем тут яйки? Яйки — это у фашистов. Млеко, вот. Млекопитающим быть намного приятнее. И суша далеко. Суша действительно была далеко, а вокруг Путина было мокро. Изрядно развеселившись, косатка Владимир Владимирович подпрыгнул над водой и проглотил невесть откуда взявшегося белого медведя. Тот как будто и сам был рад раствориться в путинском желудке. — Действительно, вкусно, — прожевав, заметил Владимир Владимирович. — Вот она, жизнь настоящая: съел, переварил, поплыл дальше. Поэтому-то мы и ведем СВО. Чтобы жрать. Нет, чтобы жить. Или наоборот. Да, права была суша, права. Осадки, нацпроекты — чушь, правильное питание — вот что важно. А правильное питание — это когда мы, а не нас. Вот так-то. Я здесь альфа-косатка, кхе-кхе. Владимир Владимирович стал резвиться, носясь среди волн. «Интересно, я оффшорная или плотоядная? Раньше точно был оффшорной, я помню. Теперь уже, наверное, плотоядная». Занятый такими размышлениями, президент не заметил приближения судна с красивым названием «Исторический материализм» и был сперва оглушен, а затем и выпотрошен лопастями. Пробуждение Владимира Владимировича вышло тяжелым.