Часто можно услышать такое: «Мы безусловно поддерживаем Владимира Владимировича и его бойцов, но точно ли нужно каждую зиму стараться оставить украинские города без света и тепла?» Можно ли так ставить вопрос? Вопрос так ставить можно, но не нужно, потому что ответ очевиден. Во-первых, надо понимать, что российская армия не воюет с украинским народом, потому что никакого украинского народа не существует. Есть малая часть великого русского народа, обманутая Западом и мазепинцами из киевской хунты. Во-вторых, если бы российские вооруженные силы воевали с гражданским населением, как это утверждает вражеская пропаганда, то они наносили бы удары по энергетической инфраструктуре исключительно ради того, чтобы увеличить количество жертв, тогда как они делают это лишь затем, чтобы уменьшить ряды ВСУ. Казалось бы — всего одна деталь, но картина меняется радикально. Разберем это на примере Великой Отечественной войны. Например, когда гитлеровцы подошли к Ленинграду, то рассчитывали голодом и холодом заставить город сдаться. Для этого они обстреливали и бомбили объекты его инфраструктуры, не пропускали гуманитарные конвои с продовольствием и цинично приглашали советское командование признать реалии, сложившиеся im Raum von Leningrad. Мы тоже стараемся оставить Харьков без света и продовольствия, но, в отличие от немецко-фашистских захватчиков, нашей армии в его предместьях сейчас нет. То есть, опять-таки, методы те же, но с совершенно разными целями: в первом случае — иноземные захватчики, старающиеся ворваться в город, в нашем — братья-освободители, просто пытающиеся сделать жизнь в нем невозможной. Надо четко проводить градацию: у фашистов — агрессия и культ насилия, у нас — превентивная СВО и патриотический сегмент интернета. Другой пример — из истории подполья на оккупированных не нами территориях, когда гитлеровские палачи пытали и мучили подростков, известных сегодня как «молодогвардейцы». Это — преступно, это литература и Сталинская премия по ней. На этом росли русские люди. А вот проза жизни — на освобожденных территориях бывшей Украины наши доблестные контрразведчики выявляют несовершеннолетних агентов Киева и Брюсселя. В чем тут различия? Их много, на самом деле, особенно в деталях униформы, но главное заключается в том, что в одном случае молодежь объективно выступает за укрепление российской (советской) государственности, а в другом — против нее, становясь невольным пособником врага. А с пособниками врага разговор может быть только один — и короткий, как Владимир Владимирович говорит в своих обращениях к нации. Руководствуясь таким единственно правильным критерием, читатель без труда отделит мух справедливых в своем возмездии ударов наших военно-космических сил по украинским городам от котлет террористических налетов киевского режима на территорию Российской Федерации. В первом случае речь идет о стратегической необходимости, во втором — о звериной злобе смертельно раненного фашистского зверя. В завершение хотелось бы добавить, что русский народ любит своего заблудшего младшего брата. Любит, как никогда не любили советский народ германские фашисты. А любящая братская рука всегда выбирает розгу посильнее.