— Владимир Владимирович! Пацаны не доедают на передке! Владимир Владимирович!.. — Слышу-слышу. — Пацанам живется очень плохо, их там расстреливают на передке. Вы знаете? — Знаю-знаю. — Хочу, чтобы до вас дошло... — До меня-то уже давно дошло, а вот до вас? — Что? — Дошло? Вот по передку вижу, что не дошло. Кхе-кхе. Передок у вас недоходчивый какой-то. — Владимир Владимирович, так я ж за пацанов... — Позвольте, я продолжу. Вы говорите, что пацанов на передке расстреливают и с этим надо что-то делать. Так? — Так. — Так я вам отвечу, что прежде чем что-то делать, надо сперва установить истинных виновников происходящего. И происходить все, я подчеркиваю, должно исключительно в рамках закона. Вы согласны? — Ко... — Вот. А теперь давайте вместе разберемся в том, кто виноват во всем этом передке. Может быть, я? Может быть, вы считаете, что я развязал войну и у меня руки по локоть в крови? — Ну что вы, Владимир Владимирович! Как можно! — Правильно. Никак не можно. Тогда — кто? Назначенные мною министр обороны и начальник Генерального штаба? Или их подчиненные? Это что же тогда у нас с вами выйдет, вы понимаете? — Да. Если честно, то не очень. Я не так, чтобы вообще понимаю, я про пере... — А выйдет у нас с вами то, что я круглый дурак. Двадцать шесть лет на ветвях власти сижу, кукую, а толковых помощников себе не подобрал. И они, выходит, тоже дятлы. И вертикаль у нас с вами вялая. Так, что ли? — Да нет, ну что вы. Вы очень симпатичный мужчина. Ой, да хоть куда еще. Да хоть на ме... — Спасибо. Продолжаем: если виноват не я и не моя вертикаль, то кто или что? Россия, начавшая СВО? Но, как вам прекрасно известно, именно киевский режим собирался напасть на нас — и уже нападал, — когда мы упредили его на несколько недель. Без этих недель трудно сказать, в каком передке оказались бы сегодня наши пацаны. Вы это осознаете? — Очень! — И очень хорошо, что «очень». Это значит, что ваш передок, как говорится, еще на что-то годится. Кхе-кхе. — Спасибо, уважаемый Владимир Владимирович! От всего сердца, от всего нашего Усть-Пи... — Погодите, мы же еще не разобрались с пацанами. Вот вы говорите, что их там расстреливают. А кто? — Кто? — Да, кто расстреливает наших пацанов? — Не знаю. Но пацаны говорят, что их расстреливают. И тушенки нет. — А я вам скажу, что, по данным нашей разведки, по рапортам нашего Генштаба, в наших пацанов стреляют бандеровцы-неонацисты. Это установленный факт, который наше Министерство иностранных дел неоднократно обнародовало на самых различных международных форумах. Но западные СМИ отказываются это признавать, перекладывая ответственность с больной головы на нашу, здоровую. Вы понимаете? — Ой, теперь вообще. И раньше понимала, а сейчас особенно!.. — Замечательно. Что же до тушенки, то тут все не так однозначно. На отдельных участках линии боевого соприкосновения мяса действительно не хватает, мы этого не скрываем. Но работа ведется, и я могу вас заверить, что этот вопрос будет решен в нужные сроки. У вас есть еще вопросы? — Только один. — Пожалуйста, задавайте. — За кого голосовать, чтобы это все... ну, продолжилось, конечно, но потом прекратилось. Ну, когда будет нужно. Когда вы решите, что все, харэ. — Скажу так: главное — это прийти на выборы, все остальное — дело техники. Хорошего самочувствия пацанам на передке, и счастливо. — Так их же расстреляли. — Тогда в попе слива. Кхе-кхе.