Битва при Канье-Уэсте, завершившаяся сегодня убедительной победой России над негром, наверняка войдет в историю музыкально-кавалерийского дела: таких лихих скачек мы давно не видели. Я читал немножко книг по истории и знаю, что описания сражений начинаются с расстановки сил, указания планов полководцев и т. п. В нашем случае это тем легче, что все происходило публично, как в старые добрые времена, когда баталии собирали массы зрителей и зевак. Диспозиция была такая: с одной стороны — могучая первая сила второго мира, отчаянно нуждающаяся в тепле и ласке со стороны какого-нибудь известного иностранца, а лучше всего — АМЕРИКАНЦА. Живого, из мяса, крови и кишок. Чтобы приехал, ласковый, томный, и начал хвалить русских девушек, природу, чебуреки, разнесенные города и бутылки в жопах россиян. Это очень важно для последних. С другой стороны располагался рэпер с «противоречивой», как пишут, когда нельзя употребить слова «пиздец ебаный», биографией. Черный расист, да и просто мудила гороховая Уэст. Его интерес был чисто медийно-материальным, за что мы его осуждать, конечно, не станем. Почему бы не наварить бабла с белых обмудков на севере? Расставив полки, стороны перешли к действиям. Сперва уланы Уэста попытались захватить московские «Лужники», но увязли на открытой арене и отошли. Перестроившись, эскадроны внезапно атаковали питерскую «Газпром Арену» и очень быстро водрузили там свое черно-черное знамя. В этот момент Канье уже торжествовал победу, рассказывая, что мечтой его детства было увидеть дедушку Путина. В рэперском стане праздновали, раздавая билеты на победный концерт в октябре. (Здесь надо признать, что многие россияне, позабыв честь, долг и прочие слова, тратили деньги на рэпующую клоаку, забыв о таких исполнителях, как Газманов, Шаманов и Хуйкин. Билеты расхватали за час.) Но враг рано радовался. На помощь России встало народное телеграм-ополчение, несмотря на все гонения не забывшее о своей главной задаче — возмущаться и вонять по каждому случаю. Пока депутаты Государственной Думы уже расписывали, как побелеет Уэст, едва завидя Владимира Владимировича, военкоры и прочая патриотическая залупа, в дальнейшем именуемая российской общественностью, негодовали от самой возможности встречи Темнейшего властелина с Черным. Под этим метким огнем продвижение колонн Канье замедлилось, а потом и вовсе остановилось. От Уэста стали требовать осудить Гитлера и поддержать Путина: рэпер был готов на это, причем в любом порядке слов, но, пока он размышлял над текстом приказа, из засады ударил полк Пескова. Официальные усы Верховного дали залп неслыханной силы, сообщив, что встреча Президента и негра не планируется. Это был серьезный удар, но катастрофа еще только начиналась. Обнаружилось, что легко захваченная позиция «Газпром Арена» толком никем не охраняется и, собственно, не может считаться удерживаемой Уэстом. Появились газпромовские партизаны, ранее рекламировавшие концерт, и объявили, что никакого договора Уэст с ними не подписывал, — так получай же дубиной народной войны. (А проданные билеты? А что билеты — билеты это не билеты вовсе, но нарукавная повязка со словом «предатель». Так находчивые ареновцы составили список гадов, у которых деньги на всяких негров есть, а на дроны для армии — нет.) Уэст заволновался. Сперва провалилась атака к телу Путина, затем была потеряна Арена. В дело двинули последние резервы из Say Agency, продолжавшей торговать билетами уже после того, как стало известно, что черная нацистская лапа не будет топтать священную сцену. Все было напрасным — полки поклонников редели, обращаясь в бегство к кассам. Прошел слух, что в тылу прозвучал звоночек из Москвы, отменившей победный концерт. Переодетая девицей Мизулина Страшная возглавила контратаку и началась ретирада с конфузией и потерей знамен. Уэстовцы оставили на поле брани до ста тысяч купивших билеты, жертвы российской общественности подсчитать невозможно, но стоявшее над Москвой зарево и запах паленых жоп говорят сами за себя. Все, однако, оказалось не напрасным — целкостность русской духовности была спасена.