Дело с подрывом «Северных потоков» идет своим чередом, а я еще раз напоминаю, о чем говорил с самого начала: это работа украинцев, получивших карт-бланш то ли из Лондона, то ли из самого Вашингтона. Конспирологии тут никакой нет, поскольку всем, кроме самых отъявленных дураков, понятно, что операция такого рода не могла проводиться Киевом в одностороннем порядке. О версии с группой любителей, решивших подорвать трубы, мы и говорить не будем — это просто смешно. Нет, работали профессионалы — причем на всех уровнях. Здесь надо понимать одну важную вещь: главной задачей британской, а после ВМВ и американской политики в отношении Германии было не допустить появления очередного окна возможностей для Берлина. Таким окном всегда было и, вероятно, будет балансирование между Западом и Востоком, позволяющее немецкой политике добиваться своих стратегических целей. Собственно говоря, без такого окна, образовавшегося после начала англо-российской Холодной войны XIX века («Большая игра»), само появление Второго рейха было бы под вопросом. Поэтому ничего напоминавшего бы о «духе Рапалло» допускать нельзя. Возможность маневрировать во внешней политике — это исключительная роскошь, дозволенная не каждому. Вскоре после окончания Второй мировой войны Великобритания в значительной степени утратила возможность ограничивать немецкую внешнюю политику, но этого уже и не требовалось. США прилежно следовали принципу, сформулированному для НАТО его первым генсеком лордом Исмеем: «Американцев держать внутри [Европы], русских вовне, а немцев внизу». Только в XXI веке Вашингтон начал демонстрировать признаки утомления, чем, собственно, и создал очередное окно возможностей, выразившееся, среди прочего, и в начавшемся перевооружении Германии. Тем более следовало подстраховаться, так что уничтожение «Северных потоков» тем или иным способом было неизбежным. Заметьте, я не рассуждаю сейчас о том, морально или аморально было использовать Российскую Федерацию ради обретения свободы рук (а низкие цены на энергоносители — это, безусловно, определенная степень такой свободы). О том, можно ли торговать с неприятными режимами, лучше всего было бы спросить у американцев — они в этом деле эксперты размером с Китай, который теперь претендует на роль могильщика США. Для Германии же торговые связи с СССР, активизировавшиеся после поражения Вашингтона в Индокитае, означали отнюдь не только лишь экономические результаты. Сегодня, когда Трамп требует от Европы покупать только у американцев, одновременно оказывая ему чисто вассальные услуги, вопрос дипломатической свободы рук стоит особенно остро. Для Германии он дополнительно осложнен отсутствием ядерного оружия и явно устаревшим внутриполитическим балансом сил. Трудно сказать, что конкретно предпринял бы в данном случае современный Бисмарк, но он наверняка разыграл бы «русскую карту» с поляками и другими европейцами, заодно постаравшись вернуть немецкий золотой запас из США. (Последнее, к слову, четкий маркер ограниченности дипломатических возможностей Берлина.) Сетовать на все это бессмысленно, поскольку принцип «горе побежденным» остается верным и в самые травоядные времена. Понятное и то, что никакие ограничения не могут быть вечными. Немецкая политика сегодня явно старается извлечь максимум из минимума, одним из проявлений чего является сближение Берлина и Киева, особенно очевидное на фоне самоустранения США и де-факто значительной части Европы. Варшаву это заметно нервирует, но, к счастью, поляки остаются поляками, неспособными поступиться собственным гонором даже ради непосредственной выгоды. Поживем — увидим.