🇲🇦 И снова тема жизни арабских иммигрантов на чужбине! На этот раз – марокканцев. И снова роман-многоголосие: история рассказана от лица девяти персонажей. В издательстве "Азбука" вышел перевод романа "Другие американцы" американо-марокканской писательницы Лайлы Лалами (ليلى العلمي). Писательница номинировалась на Букеровскую и Пулицеровскую премии (роман "Мемуары мавра"), а также на Национальную книжную премию США (как раз с романом "Другие американцы"). 🔗Калифорния, наши дни. Поздним весенним вечером марокканского иммигранта Дрисса Геррауи на перекрестке насмерть сбивает машина… Эта трагедия невольно сводит вместе совершенно разных людей: дочь Дрисса, его тоскующую по родине вдову, свидетеля-нелегала, до смерти боящегося депортации, ветерана войны в Ираке, детектива с семейными тайнами и ищущего примирения соседа. По мере того как персонажи рассказывают свои истории, мы узнаем, что, несмотря на расовые, религиозные и социальные различия, между ними существуют притягивающие их друг к другу связи. А когда раскрывается, что произошло с Дриссом Геррауи на самом деле, старые тайны выходят наружу, обнажая лицемерие жителей городка, — и наперекор всему дают начало новой любви🔗. Под "другими" в заглавии, конечно, имеются в виду иммигранты, чужаки, люди "экзотической" культуры. С одной стороны, тема тягот жизни арабов на чужбине и столкновения культур немного поднадоела. Русский читатель уже узнал и про алжирских, и про египетских, и про палестинских, и про ливийских иммигрантов. С другой – у каждого писателя свой ракурс. Роман не то чтобы захватывает с первых строк, но острая ностальгия жены главного героя по Касабланке или жестокий школьный буллинг арабской девочки, у которой в ланч-боксе "что-то странное", или флешбэки ветерана войны в Ираке, откликаются. 🟨Про еду: В буфете я ела заалук*, который мама положила мне в ланч-бокс, а другие девочки за столиком перешептывались. <...> – Что ты ешь? Я приветливо улыбнулась ей, радуясь, что могу наконец с кем-то поговорить. – Баклажан. – А похоже на какашки. *Заалук (زعلوك) – блюдо марокканской кухни, салат из баклажанов. 🟪Про Америку глазами Другого: Когда мы тридцать пять лет назад переехали в Америку, на многие вещи я просто не знала, как реагировать: оружейные магазины рядом с парикмахерскими, автострады, переплетенные друг с другом, будто нити в клубке пряжи, люди, которые стучатся в дверь, чтобы поговорить об Иисусе, двадцать видов молока в продуктовом, знаки с надписью «Даже не думай тут парковаться». Помню, как я показывала один такой Дриссу. «Здесь даже есть знаки, запрещающие думать!» Но больше всего меня поражало то, как любят американцы исповедоваться на телевидении. ▫Про ностальгию: Тут мимо нас прошла покупательница с тележкой, от нее пахнуло ароматом розовой воды, и в то же мгновение я оказалась в Касабланке рядом с сестрами. Мы накручиваем волосы на бигуди и красим губы помадами разных цветов, любуемся на себя в зеркале на туалетном столике, под рамку которого вставлена фотография Шадии*. Ее великолепную прическу, пышный начес, мы и пытаемся повторить. * Шадия (شادية) – египетская актриса и певица, известна ролями в лёгких комедиях и драмах 1950-60-х годов. Символ золотого века египетского кино. 🟩Про фамилии у арабок: Все считают, что ко мне следует обращаться Мариам Геррауи, но в действительности меня зовут Мариам Бузиан. В этой стране почти все женщины берут себе фамилию мужей, так что я уже перестала объяснять, что у меня другая фамилия. 🟨Про "чурок": Это слово в Ираке я слышал почти каждый день. Черт, да я и сам его употреблял. За столом во время еды такие разговоры были обычным делом. Черный. Дух. Али-баба. Парень из моего взвода называл иракцев просто обезьянами и дикарями. Раньше я думал, если вообще думал об этом, что такое отношение – это одно из правил войны: мы должны расчеловечить врага, чтобы сражаться против него. Но теперь, когда я слушал ее рассказ, мне вдруг стало невероятно стыдно, и одновременно с этим во мне вспыхнул внутренний бунт. Что-то мне подсказывает, что это не последняя иммигрантская история арабского разлива. 🐝📚