Ещё к столетию Мишеля Фуко, про именинника на Горьком вышел отличный текст Александра Бикбова "Расколдовать эффект Фуко ". Он затрагивает многие аспекты жизни и творчества классика, но меня поразила часть, описывающая стиль его интеллектуальной работы: Другой и менее заметной составляющей авторской формулы Фуко была его трудовая дисциплина. И это не мое ироническое подмигивание советскому стилю. Спутник Фуко Даниэль Дефер рассказывал, что Мишель с давних пор критиковал богемно-верхолетское отношение к знанию, которое увязывает письмо с одним только вдохновением. Он считал, что интеллектуальная работа нуждается в заводской дисциплине. Поэтому последовательно придерживался принципа восьмичасового рабочего дня, проводя эти часы в библиотеках, занимаясь конспектированием, составлением заметок и выписок. Он систематически перенастраивал себя как интеллектуальную машину — о чем свидетельствует плотность и объем архива, во многом состоящего из выверенных заготовок к выступлениям и публикациям. ... Все свои книги Фуко писал по два раза. Первая версия в значительном объеме инкорпорировала выписки, цитаты, обобщения материала — результаты восьмичасовых библиотечных дней. Это был продукт «нормальной науки», тот, что видит свет у большинства ученых. Фуко же, закончив рукопись, откладывал стопку листов в сторону и, больше не заглядывая в них, начинал с чистого листа следующий текст — ту же книгу, которая имела мало общего с предыдущим вариантом. Именно эти, вторые версии (и только они) известны нам как образцы мысли и стиля, элегантно атакующие власть, сексуальность, субъективность Запада. После отправки финального текста в издательство все подготовительные записи и черновики он обычно уничтожал. Лишь случай и прозорливость Даниэля Дефера позволили сохранить дома рукопись «Признаний плоти», которую Фуко собирался уничтожить перед той самой поездкой в Польшу в 1982 году, опасаясь несчастного случая или ареста. Всем бы так тщательно продумывать и писать книги, как это делала утопающая в слабостях и безволии парижская богема ))