И снова о вечном. Все откладывал пост на эту тему, но преподавательский опыт этой недели снова вернул мотивацию. У WSJ некоторое время назад вышла статья о том, что в Гарварде есть некий чудесный курс под названием Humanities 10. Начинается статья и правда красиво: Однажды октябрьским утром во вторник профессор философии Саманта Мэтерн расхаживала перед аудиторией, исписывая маркерами доску и объясняя философские основания романа Джейн Остин «Эмма», то и дело обращаясь к идеям Адама Смита и Иммануила Канта. Перед собравшимися в Бойлстон-холле девяноста студентами профессор ставила большие вопросы. «Почему Остин создала столь неприятную главную героиню?» – спрашивала она. «Зачем вообще читать романы?» И наконец, когда семидесятипятиминутная лекция подошла к концу, задала последний вопрос: «Что станет с Эммой – и что станет с вами?» Студенческая аудитория разразилась аплодисментами. Курс буквально посвящен чтению и написанию текстов. Кажется, что это банальность. Однако с каждым годом, даже с каждым месяцем, мы все больше и больше оказываемся в ситуации, когда наши мыслительные процессы пытаются забрать на аутсорс. Пресловутое хищническое сканирование старых книг для обучения нейросетей уже никого не впечатлит. А в нашу жизнь они проникают все глубже и глубже. И соблазнов думать меньше все больше и больше. Возникает то, что можно назвать когнитивным неравенством – меньшинство умеет думать самостоятельно и творчески, а большинство превращается в тех, кто не может без нейронки определиться даже с задачами на день, не то что мнение сформировать. И это проблема. Хотя для кого как... Чем больше ИИ общается с нами, тем больше он умеет. И минимальная планка творческих и когнитивных навыков, делающих человека способнее, чем ИИ, растет. Это вызов. Мозг – это мышца. В том смысле, что его нужно заставлять работать. Мозг умный. В том смысле, что как только он видит возможность сэкономить ресурсы организма, он тут же это делает. А потом отключает те функции, которые можно не выполнять. Как мы занимаемся спортом для того, чтобы в зрелом и старом возрасте не страдать от немощи, так и мозг важно заряжать и поддерживать. При этом восстановиться после когнитивных перерывов мозгу сложнее, чем тем же мускулам. Этим и объясняется популярность курса. На него записываются буквально для того, чтобы заставить мозг работать. Слушать, читать, обсуждать, писать. Нагружать мозг сложными задачами, чтобы он привыкал к интеллектуальной нагрузке и оставался в тонусе. Если этого не делать – путь в один конец. Долгое время в образовании господствовал и до сих пор господствует почти мифический тезис о практикоориентированности. Мол, учите меня тому, что я применю в жизни, дайте готовую инструкцию. А готовых инструкций не было никогда и нет сейчас. На скоростях перегретого мира не будет и в перспективе. Поэтому задача образования – сформировать человека, способного переносить интеллектуальную нагрузку и мыслить вне стереотипов и алгоритмов. В унификациии и алгоритмизации созданные нами машины мы уже не обгоним, это бессмысленно. Поэтому главная задача сегодня – поддерживать способность к мышлению. Развивать кругозор, спорить, создавать, творить. Созидать содержание, а форма под него всегда найдется. Так что сейчас по-настоящему волнующийся за свое будущее человек в первую очередь ищет поводы загрузить свой мозг мышлением, сохранить индивидуальность. Иначе моментальная потеря ориентации и собственная вторичность. И спрос на такие образовательные курсы показывает, что еще не все потеряно. Но одновременно становится и предостережением: те, кто читают и пишут книги, будут управлять теми, кто пишет промпты и читает ответы ИИ. И никак по-другому. В том числе и потому, что читатели и авторы книг лучше будут работать с новыми инструментами, чем «просто пользователи». Нас только ждет это, но результат предугадать несложно. Готовиться надо уже сейчас. Точнее, не расслабляться. Политический антрополог | @AnthroPolit