«Табия тридцать два», А. Конаков #PolitRead@AnthroPolit Литературный перформанс Алексея Конакова сложно причислить к какому-то конкретному жанру. Сам он называет свой текст вообще оперой. В нем собрались элементы и социальной фантастики, и утопии/антиутопии (как посмотреть), и романа с ключом, и литературного постмодернистского эксперимента. В основе построенного автором мира допущение о том, что в 2020-е случилась некая последовательность событий, из-за которых потребовалось «переучреждение России». И теперь в основе новой культуры не литература, а шахматы. Поскольку они логичны и безоценочны. Аспирант Кирилл исследует историю шахматного дела. Конакову вообще интересно, что происходит, когда политический проект пытается заменить сложность человеческой жизни системой правил. Шахматы здесь удобны почти идеально: есть фигуры, есть допустимые ходы, есть правильные и неправильные позиции. Никакой субъективности – по крайней мере, пока речь идет о самой игре. Но как только шахматы становятся основой государственной культуры, выясняется, что полностью безоценочных систем не бывает. Кто расставляет фигуры? Кто определяет правильную позицию? Кто решает, какая партия становится канонической, а какая признается ошибочной? И тут шахматная утопия начинает неожиданно напоминать вполне знакомые механизмы производства официальной истории. Новое общество сначала меняет правила, а затем создает историю, в которой кажется, будто эти правила существовали всегда. В этом смысле «Табия тридцать два» – роман о попытке превратить общество в шахматную доску. О желании избавиться от двусмысленности, интерпретаций и человеческой непредсказуемости, заменить их логикой, процедурой и правильной расстановкой фигур. Получается довольно точная сатира на мечту о рациональном переучреждении общества. Потому что на шахматной доске действительно можно начать партию с любой позиции. А в истории всегда остается кто-то, кто помнит, что до этой позиции фигуры стояли совсем иначе. Да и логику в человеческом факторе обнаружить получается не всегда. Очень рекомендую после прочтения обратиться еще и к интервью автора, где он отвечает на некоторые повисшие по ходу сюжета философские вопросы. По крайней мере, становится ясной авторская интерпретация. В общем, в случае такого метатекста лишним точно не будет. Политический антрополог | @AnthroPolit