В продолжение речи Рубио очень показательна динамика мировой политики последних дней и часов. Джейк Уоллис Симмонс разразился в The Telegraph статьей о том, что Трамп и Маск "бросают Украину в пасть волкам". Приводя цитату некоего источника из разведки: «Если бы Трамп был президентом в 1939 году, он бы заключил союз с Гитлером». Эта цитата (если она не выдуманная, что, впрочем, не сильно меняет дело) крайне убедительно показывает разницу между двумя подходами. Старая логика "лишь бы не было войны" и сравнение любого отклоняющегося от "генеральной линии" (а есть ли она...) с Гитлером окончательно выродились в форму политической истерики. Можно по-разному относиться к смене парадигме, но отрицать, что она сменилась, мягко говоря, опрометчиво. Постараюсь сказать аккуратно. И попрошу правильно себя услышать. Украинское руководство заявляет, что США занимет неправильную позицию и переходит на "неправильную сторону истории". Насколько вообще можно говорить о правильной или неправильной политике другого государства? Категория правильности предполагает наличие разделяемой всеми участниками коммуникации системы ценностей, от которых измеряется качество решений. Есть ли такая система ценностей сегодня? Была ли она вообще когда-либо? Вопросы риторические. Фактически с 1990-х мы видели относительно успешную попытку создать такую систему на основе доминирования коалиции США и государств западной Европы. Но сегодня эта система оказывается нерабочей – прагматический раскол между США и Европой (не значит, что он навсегда, скорее как раз наоборот, но пока имеем то, что имеем), возрастающая роль Китая со своим взглядом на мир, военное неспокойствие на территории самой Европы. Короче говоря, у всех слишком много своих личных проблем, чтобы думать о высоком. При этом не-размышление о высоком только усугубляет конфликты и делает диалог все более затруднительным. Во многом из-за того, что часть акторов пытаются вообразить новые стили политического мышления, а часть – впихнуть в замки обновляющихся реалий уже обточившиеся ключи старых ценностых рамок. Формат крайнего разделения на "рукопожатных" и "гитлеров" в такой фрагментированной среде невозможен ни как идеологическая платформа, ни как стратегический инструмент. Делить на "плохих" и "хороших" можно в ситуации стабильности – как было в период Холодной войны. В том плане, что центры силы были четко зафиксированы, а правила игры в большинстве своем понятны. США и СССР четко понимали, что являются друг для друга злодеями своих нарративов. И это в общем обоих устраивало. Потому что против устойчивого злодея можно выстраивать долгосрочную и устойчивую стратегию борьбы. Сегодня центры силы переопределяются, и в этой ситуации разбрасываться политическими клише ушедшей эпохи становится недальновидно. С другой стороны, политическая память сегодня тоже дает сбой. Так что завтра оказаться в одной бадейке с теми, кто вчера клеймился "гитлером" – почти обычное дело. Все мы со своими национальными интересами, в конце концов. Хочется сказать о том, что завтра-послезавтра (или вообще когда-нибудь) все чудом одумаются и мы проснемся в мире, где "правила" вернутся. Но не вернутся. А вот интересы и прагматика в ближайшее время скорее всего останутся неспоримым приоритетом. Как метко пишет А.Ф. Филиппов, государство-левиафан восстает. Хочется сказать что-то провокационное про косаток, но воздержимся. Не просто возрождается после отступления в период ранних двухтысячных, а именно восстает, то есть требует большего и не считает нужным прятать свою суверенную суть. А суверен, как известно, слово дал – слово взял. И осознание этого процесса, думается, будет крайне болезненно проходить через мировую политику ближайшие годы. Непонятно, что родится по итогу. Но что-то отличное от того, что было последние лет 30. И явно менее гуманное. Можно сетовать, а можно готовиться и учиться функционировать в новой реальности радикальной неопределенности. Как-то так. Политический антрополог | @AnthroPolit