Три золотых орешка

Даже при отчуждении комплекса законодатель признавал, что перед ним не только музейное здание, но и пространство продолжающейся религиозной жизни. Отдельная сложность касается регалий. В законе прямо перечислены королевские троны, короны и хауда, надстройка, устанавливаемая на слона, которую часто называют паланкином. Но предусмотрено и исключение для движимых предметов, оставленных наследникам при передаче имущества в 1976 году. Чтобы установить положение конкретного предмета, необходимы описи, документы передачи и судебные акты. То, что предмет хранится у семьи, и окончательно установленное право собственности — разные вопросы. Сегодня от имени семьи выступает Прамода Деви Водеяр, вдова Шрикантадатты, умершего в 2013 году. В 2015 она усыновила родственника династии Ядувира, продолжившего её семейную и церемониальную линию. Такое наследование не восстанавливает монархию, в современной Индии семья сохраняет историческое положение и ритуальную роль, но не прежнюю власть правителей. На Дасаре это положение особенно заметно. Государство организует массовый праздник, регулирует движение людей, обеспечивает безопасность и проводит публичную процессию. Одновременно во дворце продолжаются семейные обряды. Одни и те же ворота, дворы и предметы оказываются включены в два порядка: административный и династический. Именно здесь возник нынешний конфликт. В заявлении 25 октября 2026 года Прамода Деви пожаловалась, что действия полиции и плохая координация ведомств мешали религиозным церемониям. Она также утверждала, что возле золотой хауды собирались посторонние и делали фотографии, несмотря на обязательства обеспечить её сохранность. Семья предложила перенести государственную процессию с Виджаядашами на более поздний день, чтобы развести мероприятия во времени. Одним из наиболее заметных эпизодов стала отмена Vajramushti Kalaga — традиционного борцовского поединка с участием общины джетти. Объяснения расходятся. По версии, изложенной Прамодой Деви, часть участников столкнулась с препятствиями на входе; при этом она признала недостаточную координацию самих борцов. Полиция утверждает, что одна команда опоздала, затем возник спор о допуске сопровождающих без пропусков. Комиссар также отвергла обвинения в несанкционированном доступе к хауде. 4 ноября 2026 года Прамода Деви связала эти события с более широкой историей отношений семьи и государства. Она вновь заявила о правах семьи на дворцовое имущество и подчеркнула, что трон и амбари остаются в её ведении. По её словам, предоставление хауды для процессии прежде основывалось на взаимном доверии: представители лесного ведомства и ветеринары сообщали семье, какой слон будет её нести и насколько он готов к этой задаче. Теперь отсутствие такого взаимодействия воспринимается как отказ признавать участие семьи в распоряжении предметом. Так спор о пропусках возвращает Майсур к вопросу, возникшему после окончания княжеского правления: что именно стало общественным наследием и какие права остались у прежних владельцев? Государство отвечает за дворец как публичный памятник и за Дасару как массовое мероприятие. Семья продолжает воспринимать дворец как место собственной истории, проживания и религиозных обязанностей. Эти функции десятилетиями сосуществовали через законы, судебные споры и повседневные договорённости.