Я БЫЛА ВЧЕРА НА БАКСТЕ и еще раз впечатлилась его работами Три приёма, которыми Бакст превращал сцену в картину, а не в «комнату с декорациями». Плоскостность. Он не строит объём светотенью — фигуры и костюмы читаются как цветовые пятна на плоскости, без глубины и моделировки. Отсюда ощущение восточного лубка и ковра: важнее силуэт и цвет, чем «как это выглядит в жизни». Для театра это ещё и практично: зритель в зале видит плоское пятно с любого места. Панорамная точка зрения. Композиция развёрнута как бы сверху и с большого расстояния — не «из партера в упор», а взглядом, охватывающим всё поле сразу. Так работает занавес и задник: действие читается целиком, а не по частям, и фигуры ложатся на плоскость, как на лист. Вертикальные ритмы. Повторяющиеся вертикали — вытянутые фигуры, складки, колонны, стволы, свечи — задают сцене мерность и высоту. Они держат композицию и одновременно дают «дыхание»: глаз идёт вверх, и сцена становится высокой, а не приземистой. Одной фразой: он смотрел на сцену как на лист — плоскость, общий охват и вертикальный ритм вместо объёма, глубины и перспективы. Отсюда и знаменитая «бакстовская» декоративность: сцена перестаёт изображать место и начинает быть картиной. Взяла эти мысли, пытаюсь пропустить через руку через образ дочери.