Шведов и анимация | Хитрук на проводе

СОКУРОВ НА ПРЕЗИДЕНТСКОМ СОВЕТЕ /фрагмент выступления режиссёра Александра Сокурова на ежегодном заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека, 9 декабря 2025 года/ Не менее сложной является и ситуация, которая всё же разворачивается и имеет место в художественной среде. Мы не умеем обращаться со сложными людьми, не умеем и, наверное, не умели обращаться со сложными людьми. Мы не умели и не умеем вести политические дискуссии с молодыми людьми, со старшими школьниками, со студентами. Мы боимся, в стране боятся этих дискуссий. Вообще, отсутствие процедуры политических дискуссий, отсутствие процедуры обсуждения – открытого, спокойного, без истерик – процессов, которые имеют место в стране, отсутствие этого процесса, отсутствие в некотором смысле серьёзного оппозиционного настроения и обсуждения оппозиционного настроения наносит, на мой взгляд, очень серьёзный удар по судьбам очень многих людей и по судьбам людей талантливых, способных. Мы можем судить по кинематографу, можем судить по литературе, по работе книжных магазинов, где возникают серьёзные претензии у власти к деятельности творческих работников. Это, на мой взгляд, очень большая, серьёзная проблема, потому что люди лишаются возможности реализовать свои художественные замыслы, просто работать по профессии. И очень часто этим людям не объясняют, почему с ними обращаются жёстко и бескомпромиссно. Мне, например, говорят, запрещая мой фильм: иди к своему Президенту, обсуждай, иди к нему. Что? Какая причина запрещения показа моего фильма? Без объяснения причин. Когда у меня были эти процессы при советском строе, мне всегда объясняли, почему мой фильм не будет показан в Советском Союзе. То же самое объясняли Тарковскому, почему его фильм не будет показан в Советском Союзе. Абсолютно необходимо, критически необходимо, чтобы диалог с художественной средой шёл постоянно, спокойно и уравновешенно. Каждую неделю мы с тревогой смотрим за тем, кто опять является иностранным агентом. Ужасающие эти определения, ужасающие – мои соотечественники, которые вдруг являются иностранными агентами. Я понимаю, что есть такая политическая категория. Ну так просто назвали, как-то обозначили сумму каких-то претензий к человеку, и всё: и пошло, и поехало дальше, дальше – судьба. И непонятно, что дальше делать с этим. На мой взгляд, это неправильное решение, это решение, которое унижает человека, гражданина, не даёт возможности ему развиваться и дальше существовать. Это просто для меня абсолютно очевидно. ... Да, в результате в художественном труде всегда есть какие-то перехлёсты, наверное, какие-то есть чрезмерности, наверное. Но ни одно запрещённое когда-то государством произведение – музыка ли, литература ли, архитектура, – ни один этот запрет временем не выдержал испытание. Все эти запреты были сняты, потому что все запреты, направленные против художественного творчества, художественной формы, являются заранее обречёнными, потому что у искусства и у государства параллельные, неконфликтные ситуации. Искусство государству необходимо, нужно. Но государству почему-то не всегда искусство необходимо. Это очень неправильное и неприятное позиционирование искусства и государства, неправильное. Получается так, что государство нападает на своего гражданина. Попробуйте сегодня снимите «Балладу о солдате» – немедленно будет запрещён фильм, а что будет с этим автором – тоже неизвестно, получит ли он дальше возможность работать или нет. Это принципиально важная ситуация. Надо решительно менять тональность взаимоотношений государства с художественной средой, с молодыми людьми в первую очередь. Если у нас не изменится этот характер работы с молодыми людьми, мы далеко не пойдём. Это будет абсолютный тупик, абсолютный регресс всей системы государственной, всей национальной системы – всё, что угодно. Надо любить молодёжь, надо работать с ней, надо её лелеять, надо создавать все необходимые условия для того, чтобы она могла реализовать всё, что она хотела бы.