БЕГСТВО ОТ КЛОУНОВ И ЗИМЫ Нужно ли всегда знать о том, смотрим мы анимадок или "обычный" мультфильм? Мне кажется, что знание о так называемой "документальной" сущности того или иного фильма не является необходимым критерием для понимания картины, соприкосновения с ней, эмпатии происходящему на экране. Если история в фильме рассказана качественно, и кино сбалансировано, то какая разница, смотрим мы анимадок или нет? Ведь любой хороший авторский фикшн зачастую сильно завязан на переживания и опыт автора, как и любой самый субъективный анимадок норовит отринуть создателя и обрести свою субъектность, если он достоин внимания. Иногда анимадок создан с таким уровнем метафорики и "игры в анимационное", что этому позавидует любой фикшн. Два самых сильных для меня примера последнего времени связаны созданы режиссёрами, которые обращаются к латиноамериканской и постсоветской реальности. Это очень страшные анимадоки, и это очень эстетские фильмы. THE MUSTACHED CLOWN CIRCUS, by Ana Comes, Tomas Alzogaray Vanella, Paz Bloj мимикрирует под зарисовки в детской тетради. Ребёнок шепотом рассказывает нам про события где-то в Латинской Америке (образы заставляют зрителя думать про довольно широкое пространство от Кубы до Аргентины, хотя создатели картины явно говорят про свою родину), представляя их как произошедшие в странном кровавом цирке с усатыми клоунами. Эти клоуны имеют звёзды на погонах или фуражках, и владеют сильной магией, приводящей к исчезновению книг и людей, трансформации предметов и живых существ. Как настоящая хорошая детская страшилка, фильм балансирует на грани вымысла и реальности, обволакивая сознание зрителя символическими видениями, которые смешивают трюки и пытки в единое жутко гармоничное повествование. Чары диктатуры превращают людей из зрителей цирка в пленников, даже животных, запертых в клетках, а усатые фокусники становятся их безжалостными дрессировщиками. Что вынуждает некоторых пленников бежать из родной страны, и только так, ценой изгнания, освободиться от магии усатых клоунов. Другим примером магического реализма и жесточайшей метафорики стал фильм WINTER IN MARCH, by Natalia Mirzoyan. Он начинается как монолог девушки, повествующей от своей размеренной жизни в северном городе и тех предметах, которые создавали ощущение дома - флажки, жёлтый финский чайник, букет сухой лаванды... Всё это меняется в одночасье, когда пара главных героев вынуждена уехать из своей страны, не выдержав разрушения той реальности, в которой она жила до этого. Для фильма используется стоп-моушн, его "тканевая" и аналоговая метафорика проявлена в полную силу. Нитки распускаются, обрушая дома. Привычный мир руинируется, люди сереют, и всё покрывается ватным заморозком - мертвецки обволакивающим, и, кажется, от его холода может спасти только бегство на юг. Но он идёт следом, и даже пришествие весенне-летнего тепла оказывается лишь иллюзией природы, а бегство от внутренней зимы продолжается. Фильм Наташи Мирзоян только что получил Гран-при словенского анимационного фестиваля Animateka. Жюри в своём заявлении отметило, что "этот фильм — очень личная история, но она находит отклик у всех нас, кто чувствовал себя беспомощным перед лицом большого угнетения и знает, какое бремя несет в себе принятие решения, которое может иметь столько неизвестных последствий". Довольно часто хороший анимадок возвышается над своим контекстом и становится как будто библейской историей, в которой прямое понимание окружающих событий отходит на совершенно далёкие позиции. И уже кажется не важным, откуда и куда бегут люди на экране, если в воображении зрителя по кинозалу начинает струиться холод, а на площади перед кинотеатром вдруг проявляется кровавое шапито.