Шведов и анимация | Хитрук на проводе

ЗАЗОР МЕЖДУ ËЖИКОМ И МЕДВЕЖОНКОМ /первая часть/ Константин Бронзит: Юбилей великого фильма «Ежик в тумане». Ниже - самые распространенные заблуждения, сопровождающие его уже 50 лет. ‘Какое символическое значение имеют персонажи мультфильма "Ёжик в тумане" (Филин, Ежик, Медвежонок, Лошадь)? Какая у них роль? Какие детали дают основание предполагать, что история связана с путешествием в загробный мир? Почему в мультфильме появляется слон? Что это может означать? Что символизируют неодушевлённые предметы - дерево, лист, река, туман? Какое значение может иметь узелок, с которым путешествует Ёжик?’ И т.д. Попробую вставить свои пять копеек. Для среднестатистического российского зрителя, выросшего на предельно плоских мультфильмах про «пионеров и котов Леопольдов», «Ежик в тумане», разумеется, является одним из самых «загадочных» произведений, хотя никакой загадки в нем нет. И самое неправильное, что в этой ситуации делает зритель - он начинает искать в этих простых образах скрытую символику, которая, как ему кажется, поможет ему понять тайные смыслы Творца. Это напоминает мышление человека из глубины веков, когда все непонятные явления вокруг пугали его, и он объяснял их некоей «божественной силой». Ну, а где «божественное», там рядом и загробный мир – одна из самых чудовищных трактовок «Ежика в тумане», которую мне доводилось слышать. К тому же, в ней сказывается наша детская, то есть почти инстинктивная тяга к «страшилкам», но это вообще отдельная история, связанная с психологией, и сейчас не об этом. Те, кто наделяет фильм символизмом, просто незнакомы с философией творчества Юрия Норштейна, хотя ровно о ней он и рассказывает всю жизнь в своих лекциях, бесчисленных интервью и в книге «Снег на траве», которую вообще мало, кто открывал. Скажем сразу главное - выдающийся режиссер никогда не будет заниматься символизмом, типа: вода у меня - это символ жизни; и уж тем более подсовывать зрителю под каким-то изображением некий скрытый смысл, который зритель должен расшифровать. Выдающиеся режиссеры не снимают фильмы-головоломки. Собственные миры – да, но не ребусы. Они ищут художественный образ. Тарковский в своих лекциях про кино дал предельно точное определение кинообразу: это ощущение объекта, выдаваемое за его наблюдение. (К сожалению, даже многие профессионалы не понимают смысла сказанного). Недаром, не сговариваясь, и Норштейн, и Тарковский в своих текстах ссылаются на японскую поэзию, трехстишия хокку, где, например, дерево означает именно дерево, вОрон на ветке – вОрона, сидящего на ветке, Луна – Луну и так далее. Как пишет Тарковский, «их образы ничего не значат, кроме самих себя, и одновременно означают так много, что, пройдя долгий путь постижения их сути, осознаешь невозможность уловить их окончательное значение». Поэтому Ежик у Норштейна – это просто ежик, который идет к другу медвежонку пить чай, лошадь - это просто лошадь, которая щиплет траву на лужайке в тумане, и ничего больше. Но выдающегося режиссера отличает исключительная внимательность и любовь к деталям жизни: к капле воды, к кроне гигантского дерева над головой (как часто люди задирают голову, чтобы ее увидеть?), к листочку, из-под которого медленно выползает улитка… Тихо, тихо ползи, улитка, по склону Фудзи, вверх до самых высот! (японский поэт Кобаяси Исса) Но тогда про что эта история? А вот про что: /продолжение/