Marina Alvitr | Art

Покупатель проголосовал за определенное искусство и галереи уже поняли и приняли спрос Коммерческий успех ярмарки blazar, кажется, не оставил равнодушным ни одного человека на российском арт-рынке. Стенды перевешивали по несколько раз, а люди, которых профессиональное сообщество прежде никогда не видело, приходили, выбирали работы, заворачивали их и уносили с собой. В этой сцене было что-то почти революционное. Не потому, что на ярмарке показали искусство, которого мир ещё не знал, а потому, что покупать его начали люди, которых до этого никто не видел Реакция последовала почти мгновенно. Вчера на открытии галерей Винзавода появилось заметно больше фигуративной живописи: яркой, выразительной и достаточно понятной, чтобы войти в интерьер без многостраничной кураторской инструкции. Совпадение? Не думаю… Для профессионального зрителя часть этих проектов может выглядеть знакомо. Тот, кто десять лет назад внимательно изучил каталоги Phaidon серии Vitamin P, уже видел похожие решения в международной живописи: плоскостность, потёки, экспрессию, переосмысленные классические сюжеты, отголоски Борисова-Мусатова, немецкого bad painting, «новых диких» и британской школы. Но скука профессионала и любопытство нового покупателя — две совершенно разные рыночные величины. И, возможно, сейчас важнее не то, удивилось ли экспертное сообщество, а то, что у российского искусства появилась новая аудитория, готовая за него платить. Да, эти люди только начинают разбираться в современном искусстве. Они могут покупать картину для дома, под интерьер и пока не думать о создании коллекции. Но коллекционирование редко начинается с глубокого знания теории. Чаще оно начинается с простого желания жить рядом с произведением. И это хорошая новость. Предпочтение фигуративной живописи тоже вполне объяснимо. Девяносто лет социалистического реализма не исчезают из зрительной памяти бесследно. Наш глаз привык доверять изображению, в котором можно узнать человека, пейзаж или знакомый сюжет. Сам соцреализм новому покупателю уже не нужен: он кажется несовременным и слишком буквально связанным с прошлым. Зато классический мотив, обработанный как «новое искусство», работает прекрасно. Немного плоскостности, немного экспрессии, более свободная техника, и знакомый образ получает модную современную упаковку. Можно, конечно, посетовать, что эксперимент опять отложили на потом. Мне самой всегда хочется увидеть то, чего я ещё не знаю. Показательно, что даже галерея БУДУЩЕЕ/FUTURO, от которой ожидаешь более рискованных решений, сейчас представляет живопись Евгении Буравлёвой. Но галерея не интеллектуальный проект. Это коммерческая структура. Если рынок показывает устойчивый спрос, галеристы реагируют на него и в этом нет ничего неожиданного Вопрос в другом: станет ли эта живопись входом в современное искусство или превратится в новую безопасную формулу, которую будут повторять до тех пор, пока покупатель снова не заскучает? Возможно, российскому рынку действительно необходимо пройти этот этап. Прожить новую фигуративность, изучить этих художников, научиться покупать искусство не только после музейного признания и постепенно сформировать более сложный вкус. Потому что вкус развивается через встречи, ошибки, сравнения и личный опыт владения искусством. Пока новый покупатель выбирает то, что ему понятно. Задача профессионального рынка не в том, чтобы предложить ему следующий шаг. Спрос способен расширить арт-рынок. Но бесконечное потакание такому спросу способно его разрушить В этом ключе интересно обсудить: галереи сейчас формируют вкус нового покупателя или новый покупатель уже формирует программу галерей?