Пост Лукацкого

Представьте, вы арендуете мощности в коммерческом ЦОДе. Исправно платите, соблюдаете договор, рассчитываете на обещанную доступность. И вдруг получаете уведомление: ваши серверы будут отключены, потому что их мощности понадобились государству. Ваш бизнес недостаточно приоритетен. А провайдер ответственности не несет, поскольку это форс-мажор. Фантастика? Уже нет. Именно такую возможность сейчас обсуждают в России. Частные ЦОДы должны резервировать 10% мощностей для государственных нужд. Если свободных ресурсов не окажется, придется отключать "менее приоритетных" клиентов. А операторам, не выполнившим требования, угрожает временное государственное управление. Оставим в стороне возможность в 24 часа обеспечить переход пострадавшего приоритетного клиента в коммерческий ЦОД (если у него уничтожено все, что он скопил непосильным трудом, то как это переносить?), поговорим о том, насколько эта идея инновационна. Оказывается, государства уже больше ста лет умеют забирать частную инфраструктуру под свой контроль, заставлять бизнес менять приоритеты и даже отключать одних клиентов ради других. Причем в некоторых странах правила таких действий прописаны гораздо подробнее, чем у нас. Например, американский Defense Production Act (DPA), принятый еще в 1950 году, позволяет государству требовать от частных компаний резервирования производственных мощностей и услуг (set-aside), перераспределять ресурсы и устанавливать приоритет государственных заказов. И это не просто теория. В 2020 году во время пандемии COVID-19 администрация Трампа использовала DPA, чтобы обязать General Motors выполнять приоритетные заказы на производство аппаратов ИВЛ. Но есть важный нюанс – американское законодательство специально защищает компании от ответственности за действия, необходимые для исполнения обязательных государственных распоряжений. То есть вопрос решается не произвольным объявлением форс-мажора, а отдельной нормой закона. Есть еще более интересный пример и тоже в США – программа Telecommunications Service Priority (TSP). Она прямо предусматривает возможность прервать обслуживание обычного клиента, чтобы обеспечить связь в целях национальной безопасности или чрезвычайного реагирования. Причем предварительное согласие отключаемого клиента не требуется. Но и тут есть нюанс. Оператор сначала обязан использовать свободные ресурсы, затем при необходимости вытеснять обычные услуги и лишь в крайнем случае – услуги с более низким приоритетом. Приоритеты определяются по установленной процедуре, а затронутых клиентов необходимо уведомлять. Правда, речь идет об услугах связи, а не о произвольном отключении серверов в коммерческих ЦОДах, но идея та же. В 1918 году президент Вудро Вильсон передавал частные телефонные и телеграфные сети под федеральное управление. Почти на год, до августа 1919-го. Собственность оставалась частной, но государство управляло эксплуатацией сетей и тарифами. Владельцам полагалась компенсация, размер которой можно было оспаривать в суде. Так что временное государственное управление коммуникационной инфраструктурой – вовсе не новая идея. Хотя тогда это была военная мобилизация, а не санкция за нарушение требований к резервированию. И все правила были четко прописаны на уровне законодательства, а не озвучены за закрытыми дверями в узком кругу без ведения протокола встречи. Индийский Telecommunications Act 2023 года разрешает государству при чрезвычайных обстоятельствах временно принимать во владение телекоммуникационные сети и услуги, а также устанавливать приоритетную передачу сообщений. Правда, подтвержденных примеров применения именно этой нормы к крупным частным операторам я не нашел. Civil Contingencies Act 2004 года в Великобритании позволяет правительству принимать чрезвычайные правила, предусматривающие в том числе реквизицию частного имущества. Но это механизм крайней меры, предполагающий специальные процедуры, ограничения и парламентский контроль. Подтвержденных случаев изъятия или временного управления коммерческих ЦОДов по этому закону также не обнаружилось. Так что идея государственного резерва, которую реализовали у нас через Указ Президента, не уникальна. И приоритет государственных потребностей перед коммерческими в мире вполне практикуется. Но есть три существенных отличия. 6️⃣ В американской TSP заранее определено, кто имеет приоритет и в какой последовательности допустимо вытеснять других клиентов. В российской инициативе критерии "менее приоритетных" клиентов пока не определены и я не очень верю, вспоминая историю с "белыми списками", что этот вопрос и тут решат. 2️⃣ Американский DPA прямо предусматривает освобождение исполнителя от определенной ответственности за выполнение обязательных распоряжений. У нас пока обсуждается ссылка на форс-мажор, хотя статья 401 ГК РФ не делает любое государственное требование обстоятельством непреодолимой силы. 3️⃣ Во всех рассмотренных моделях нужно различать резервирование ресурсов, их принудительное перераспределение и временное управление имуществом. Это разные правовые механизмы, требующие разных оснований и гарантий. И самое интересное, но предсказуемое – мне не удалось найти подтвержденного международного случая, когда государство потребовало резервировать фиксированный процент мощностей коммерческих ЦОДов, а затем за отказ ввело временное управление ими. Получается, что отдельные элементы нашей инициативы хорошо известны мировой практике. А вот их сочетание может оказаться весьма оригинальным. И остается главный вопрос, на который государство отвечает в привычной манере "затрат из бюджета не потребуется": кто заплатит за последствия, если ради устойчивости одних информационных систем государство потребует отключить другие? Ведь резервирование мощностей – это еще не обеспечение устойчивости. Особенно если для спасения одного сервиса придется остановить десяток других... #resilience #регулирование