Алексей Савватеев и Родная Школа

О какой национальной идентичности можно всерьёз говорить в такой ситуации — не очень понятно. Причём это уже не абстрактный процесс, а вполне конкретная управленческая логика, за которую кто-то отвечает. Одной рукой чиновники усердно и последовательно размывают условия, в которых вообще возможно формирование идентичности: обесценивают образование, снижают требования к языку, подменяют содержание бесконечной отчётностью и имитацией деятельности. Другой рукой производят её внешнюю, удобную версию: аккуратную, громкую, полностью контролируемую и при этом пустую. Получается довольно циничная конструкция: корни подрезаны, а сверху наспех собран каркас, который выдают за живое дерево. Национальная идентичность не появляется из запрета. Она вырастает из внутренней формы жизни — из школы, где учат не повторять формулы, а понимать; из среды, где безграмотности стыдятся, а не признают нормой; из культуры, где Ковалевская, Менделеев и Гагарин существуют не как элементы оформления, а как реальные точки опоры. Пока этого нет, все разговоры о «скрепах» остаются тем, чем и являются — бутафорией, которая прикрывает пустоту, но не может её заполнить.