Алексей Савватеев и Родная Школа

Хартия цифрового пути школы Этот текст не имеет смысла разбирать. Любая попытка анализа будет выглядеть как проявление незаслуженного уважения. Перед нами восторженная фантазия образца 2021 года – из времени, когда цифровизацию ещё могли воспринимать как добрую сказку, а ИИ был для публики чем-то вроде полётов на Марс из книжек Азимова. Это текст эпохи цифрового романтизма, когда технологии ещё воспринимались как магическое «расширение личности», а не как сложный и противоречивый фактор, радикально меняющий когнитивные и социальные навыки человечества. Документ целиком построен на метафорах, которые подменяют мышление, и на лозунгах, которые освобождают авторов от ответственности. Здесь нет ни точности определений, ни критериев, ни понимания того, как технологии реально действуют на обучение и мышление. Если отбросить общие фразы, останутся только инфантильные утверждения, что «будущее уже наступило», а значит, осталось лишь вдохновлённо говорить правильные слова. Сегодня уже накоплен небольшой, но достаточный опыт наблюдения за влиянием цифрового мира не только на детей, но и на взрослых, чтобы не воспринимать всерьёз ни одного слова из этой «хартии». Обсуждение рисков цифровизации: разрушения концентрации, подмены мышления имитацией активности, роста когнитивного неравенства, зависимости от цифровых костылей сознательно вытеснено сюсюкающим оптимизмом в духе «цифровой мир расширяет возможности». Самое неприятное не в самом тексте, это типичный жанр тех лет. Самое странное и мерзкое то, что его продолжают обсуждать всерьёз. Потому что обсуждение подобного рода сочинений означает одно: согласие считать инфантильную детскую утопию допустимым основанием для управленческих решений. Это симптом интеллектуального распада, маскирующегося под прогресс. И относиться к ней следует не как к предмету дискуссии, а как к предупреждению о том, насколько низким может быть уровень текстов, влияющих на судьбы детей. И если от чтения подобных текстов не возникает чувства отторжения, значит проблема уже не в тексте, а в способности отличать здравый смысл от инфантильной иллюзии.