Kynev

НОВЫЙ ДОКЛАД Как знают, читатели, я много лет отслеживаю состав региональных элит России и их изменения, на базе собственно чего, написана моя книга "Кто и как управляет регионами", и другие работы. Наконец собраны и проанализированы данные на 1 января 2026, написанный на их базе доклад ниже по ссылке (+краткая версия тем, кто любит читать покороче) "РЕГИОНАЛЬНАЯ НОМЕНКЛАТУРА В 2026: ЭВОЛЮЦИЯ И АДАПТАЦИЯ В НОВЫХ УСЛОВИЯХ". 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КЫНЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КЫНЕВА АЛЕКСАНДРА ВЛАДИМИРОВИЧА Понятно, что официальные СМИ в условиях иноагентства все это цитировать не могут, но ими жизнь не ограничивается. Все желающие могут перепечатывать и цитировать свободно со ссылкой на автора. Замеченные неточности просьба сообщать (при таком массиве они неизбежны, и всегда бывают). https://disk.yandex.ru/i/GoHC13mph-xqVA сокращенный вариант https://disk.yandex.ru/i/cjMavJeIYn6CbQ Полный текст большой. Сюда вставлю только кусочек заключения: "Итоги 2025 года с точки изменения состава высшей части административных элит регионов повторяют ситуацию 2024: сохраняется тренд на возвращение высокого уровня ротации высшей региональной административной номенклатуры. При этом число замен губернаторов в 2025 по сравнению с 2024 снизилось (5 вместо 13), однако число замен внутри самих составов администраций осталось высоким. Обычно основные кадровые перемены в администрациях почти всегда идут после смены губернатора и представляют «кадровый шлейф» перестройки им администрации под себя. Однако, в 2024-2025 даже многие прежние губернаторы, будучи избранными на новый срок, довольно существенно переформатировали свои команды (Ивановская, Иркутская, Костромская, Мурманская, Челябинская области, Камчатский край и т. д.). Столь массовые замены в рамках действующих администраций являются для регионов РФ не типичными и могут говорить как об усложении условий работы (ведущей и к более частому желанию покинуть должность, и к стремлению руководства заменять сотрудников), так и о соответствующих установках «сверху». Хотя, несомненно, СВО влияет на состав администраций, в целом это влияние пока не является значительным и скорее происходит адаптация и подстраивание администраций под новые требования. В основном участники СВО пополняют символические политические должности и депутатский корпус, работа в котором формально не требует наличия определенных профессиональных навыков. Важно понимать, что назначение ключевых чиновников региональной администрации требует согласования с профильными федеральными ведомствами по специальной процедуре, которая предполагает наличие необходимых компетенций, профильного образования, опыта работы, рекомендаций и т. д. В результате вне этих процедур и довольно жестких профессиональных требований находятся в основном должности, не предполагающие выпуск их обладателями регламентирующих и регулирующих правовых документов и распределение значимых бюджетных ресурсов (заместители, курирующие отношения с силовыми структурами; по патриотическому воспитанию; молодежной политике и спорту и т. д.). Именно на них в основном и оказываются участники СВО без соответствующего бюрократического опыта в биографии. В основном командировки в зону СВО остаются атрибутом карьерного продвижения для традиционной номенклатуры, которая и ранее (без атрибута «участник СВО») могла занимать соответствующие должности. Фактически получение статуса «участник СВО» является для них сейчас дополнительным элементом профессионального резюме, усиливающим карьерные амбиции. При этом при анализе таких назначений публично порой сложно отделить «участников СВО» от чиновников, проработавших некоторое время в органах власти присоединенных регионов Восточной Украины (региональная и местная пресса постоянно их смешивает).