The Гращенков

Российские регионы вошли в состояние «новой нормальности», как об этом в своем докладе говорит политолог Александр Кынев* (признан Минюстом РФ иностранным агентом). Хотя т.н. «новая норма» - это, скорее временный режим экономической мобилизации, для которой характерен постоянный поиск ресурсов. Система не столько адаптировалась к санкциям и бюджетным ограничениям, сколько вынуждена прибегнуть к постоянному контролю ради обеспечения поставленных целей. Это видно по кадровой динамике. Если в 2022-2023 годах региональная кадровая машина фактически замерла, то с 2024 года система снова пришла в движение. В 2022 году доля замен в высшей региональной номенклатуре снизилась до 30,6%, затем упала еще ниже - до 26,5% и 24,6%. Ранее ротация держалась чуть выше: 34-38%, так что региональный кадровый оборот сократился почти на треть. Центр явно избегал лишней дестабилизации управленческих машин. Но уже в 2024-2025 годах ротации вернулись почти к прежней норме: 32,3%, затем 38%, затем 33%. То есть после минимума в 24,6% кадровая подвижность выросла примерно на треть, а в одном из периодов - почти на 55% относительно нижней точки. То же видно и по губернаторам: в 2022 и 2023 годах сменилось всего по 5 глав регионов, а в 2024 году - уже 13, то есть в 2,6 раза больше. Это и есть возвращение системы из режима «заморозки» в режим управляемой турбулентности. Но здесь важен политический вопрос: зачем потребовалась эта ротация и насколько региональные чиновники вообще готовы к тем вызовам, которые сейчас им преподносит сама жизнь - от ухода инвестиций до атак БПЛА? Ответ неоднозначный. С одной стороны, сегодняшняя региональная номенклатура стала более дисциплинированной и встроенной в федеральные контуры. Это не элиты 90-х, играющие в собственную региональную политику. Сегодня это скорее нижний этаж федеральной власти - менеджеры по управлению территориями. Показательно, что число представителей высшей региональной номенклатуры выросло примерно на 10%. Управленческий аппарат не сжимается, а расширяется под новые задачи. С этой точки зрения система стала устойчивее. Она лучше исполняет команды, легче принимает «варягов», лучше выдерживает вертикальное давление. Доля внешней номенклатуры среди ключевых чиновников администраций выросла с 25,8% в 2020 году до примерно 28-29% в 2025-2026 годах. В абсолютных цифрах число таких «варягов» выросло со 187 до 256, то есть более чем на треть. Среди губернаторов «варяги» уже составляют 49 из 89 - около 55%. Это означает, что федеральный центр все чаще получает не представителей территорий, а управленцев, которых можно перемещать по карте страны. Особенно наглядны крайние случаи. В Курской области за 2025 год кадровая ротация составила 193% - то есть одни и те же позиции фактически перезаполнялись по нескольку раз. В Вологодской и Самарской областях показатели в отдельные периоды превышали 100%. В Чукотском АО число заместителей губернатора при новом главе выросло с прежних 3-4 до 14, причем 13 из них - «варяги». Для периода санкций и турбулентности это важное качество: федеральный центр получает не самостоятельных игроков, а управляемый административный механизм. Но у этой модели есть и слабое место. Нижний этаж федеральной власти не всегда способен быть полноценным этажом стратегического управления. Региональный чиновник сегодня чаще отвечает не за развитие, а за исполнение. Лояльность важна, но только пока ситуация не становится кризисной. Парадокс новой нормы в том, что региональные администрации стали более пригодны для выживания системы, но не для ее экспансии. Собственные стратегии роста в условиях санкций и глобальной перестройки экономики готовы реализовывать лишь единицы - те самые губернаторы 3.0. В этом смысле цифры из доклада наглядно демонстрируют не просто кадровую динамику, а изменение природы региональной власти. Теперь это номенклатура, встроенная в вертикаль и регулярно обновляемая для сохранения управляемости.