Типа русская поэтесса заставила меня задуматься о Чехословакии в истории и сознании русской интеллигенции. Чехословацкий корпус вместе с белыми разграбил золотой запас Российской империи, в Сибири прославился мародерством, расправами с народными восстаниями и массовыми расстрелами пленных красноармейцев, а потом в обмен на свободную эвакуацию из России выдал большевикам Колчака. В 1938 Чехословакия была мирно разорвана фашистской Германией и Польшей, а на время Второй мировой стала кузницей нацистского оборонзаказа. Потом аборигены отличились в массовых убийствах при депортации судетских немцев, с которыми они мирно прожили бок о бок всю войну. Расплатились, так сказать, за ужасы коллаборационизма. Потом мирно сотрудничали с советской властью: бывшая развитая демократия в короткие сроки выстроила одну из самых жестких тоталитарных систем в Восточной Европе. В 1968 году запахло свободой, и в Чехословакию вошли советские танки (можно подумать, у большевиков были какие-то другие варианты — разве развалить СССР на 20 лет раньше). Выглядело это мерзко, и Прага внезапно оказалась символом свободы и демократии. Второй раз страну мирно разорвали на куски местные царьки. Президент-диссидент Вацлав Гавел даже подал в отставку, чтобы в этом не участвовать, а потом возглавил независимую Чехию и прославился термином «гуманитарные бомбардировки», когда свободный Запад рвал на куски братскую Югославию. Но виноваты во всех превратностях исторических судеб, очевидно, русские, поэтому типа русская поэтесса почти 200 лет спустя почти дословно воспроизводит исторический мем своего духовного предшественника: «Как сладостно отчизну ненавидеть». И эти люди учат нас не путать отечество с его превосходительством. Тэтчер и Рейган, покончившие с Холодной войной, от таких друзей в гробу бы перевернулись. Политика всегда была циничной, но еще никогда не была такой мудацкой, как образ мыслей «хороших русских».