Алексей Алешковский. Дневник реакционера

Окончание: Ахмед и Наваз не скрывали, для чего в их модели нужен университет. Не для свободного поиска знания, не для спора равных интеллектуальных традиций и не для подготовки самостоятельного гражданина. Университет должен готовить кадры для исламского государства и его экспансии. Инженер — создавать оружие, гуманитарий — разоблачать чужие идеи, учитель — воспроизводить правильную догму. Это не альтернативная педагогика. Это учебный план тоталитарного государства, написанный людьми, которые решили, что Оруэлл недостаточно уважал культурную специфику. Конечно, академическая свобода означает право исследовать ислам, защищать ислам, критиковать либерализм, спорить с Западом, отвергать эволюцию, капитализм и современную школу. Вот только она не означает, что университет должен представлять проект идеологического подчинения детей как одну из равноправных «педагогических традиций». Можно сколько угодно повторять слова «диалог», «разнообразие» и «сложный контекст». Но если одна сторона диалога приходит с предложением преподавать чужую философию исключительно ради её опровержения, готовить инженеров ради производства оружия для джихада и воспитывать немусульман в правильных убеждениях, то это не диалог. Это монолог, который пока ещё не получил достаточного финансирования. Кембридж оказался в положении пассажира «Титаника», который, услышав скрип корпуса, не бросается к шлюпкам, а открывает междисциплинарный семинар: «Материальность айсберга и деколониальная критика морской безопасности». И после этого остаётся только спросить: не прав ли был Биньямин Нетаньяху, когда назвал Британию первой мусульманской страной с ядерным оружием? Британский истеблишмент уже научился сдавать собственные ценности и институты тому, что приходит в упаковке «идентичности», «диалога» и «сложного контекста». Ядерный арсенал у страны всё ещё британский, а вот интеллектуальное разоружение прошло успешно. Осталось понять, кому это выгодно.