Бармен Иван славился рассудительностью и нечеловеческим терпением. Молча выслушивать — было его коньком. Третьего сентября к открытию он положил за стойку чистую салфетку и ручку. К полудню на салфетке стояла цифра 14 — ровно столько раз входящие гости напоминали ему, какой сегодня день, и подмигивали так, будто произнесли что-то, чего мир ещё не слышал. К трём часам салфетка кончилась, Иван перешёл на вторую. Адвокат Олег зашёл после работы, заказал Адвокаат и попросил выключить музыку — на всякий случай. Иван успокоил: у нас безопасное место. Олег выдохнул и признался, что целый день не заходил в телефон — потому что с самого утра во всех чатах висело одно и то же: «Михаил Шуфутинский печатает...». Иван чёрточкой отметил двадцать седьмого. Тут в кабак влетела студентка Яна с криком: «ДЕНЬ ПРОЩАНЬЯ, ДЕНЬ КОГДА ГОРЯТ...» — и охранник Андреич, оторвавшись от пшеничного, неожиданно подхватил: «КОСТРЫЫЫ РЯЯБИИИН!» — и они вдвоём, не сговариваясь, допели куплет так слаженно, будто репетировали с августа. Олег схватился за голову и потребовал графин самогона — заявив, что именно эти двое вынудили его пить крепкое. Яна пожала плечами: мем почти её ровесник, а всё ещё работает — значит, классика. Андреич и вовсе не понял претензий: какой мем, просто хорошая песня. Алёша, наблюдавший за всем этим с законного места у стойки, посмотрел на финальную цифру на салфетке и спросил: «Шестьдесят шесть?» «Шестьдесят семь. Ты только что...» — не успел договорить Иван, как его перебила Яна, жонглируя невидимыми шарами и крича нечленораздельное «СИКСЭВЭН». Иван помолчал и включил всё таки этот трек, а потом и остальные про сентябрь и осень. Кабак допел, досмеялся и дозвенел рюмками — потому что бороться с народным творчеством бесполезно. Оно всё равно победит.