КЛИНЦЕВИЧ

США пообещали Украине «свой Patriot» — Дональд Трамп на саммите в Анкаре, не согласовав ни с военными, ни с корпорациями, озвучил идею локализовать производство ракет на украинской территории. В свежей статье на Дзене разбираю, почему эта инициатива в реальности упирается в технологию, безопасность и интересы Raytheon и Lockheed Martin и превращается скорее в политический жест, чем в реальный ракетный завод. https://dzen.ru/a/ak95AvE0pTX99suk

🇺🇸🇮🇷 США снова разыгрывают силовой сценарий вокруг Ормузского пролива. По данным Центрального командования США, американская армия нанесла удары уже по примерно 90 военным объектам на территории Ирана — это системы ПВО, береговые средства разведки, склады ракет и беспилотников, военно‑морские объекты и логистическая инфраструктура вдоль побережья. Формально всё это подаётся как «защита коммерческого судоходства и мирных моряков» после атак на суда в Ормузском проливе, но по факту мы видим планомерное выбивание иранских возможностей контролировать один из ключевых мировых нефтяных маршрутов. Ответ Тегерана последовал быстро. Корпус стражей исламской революции объявил об ударах по четырём американским объектам: базам США в Кувейте и Бахрейне, которые обеспечивают работу Пятого флота и американского контингента в регионе. То есть речь идёт уже не о «точечном наказании» Ирана, а о взаимном нанесении ударов по инфраструктуре друг друга, причём в непосредственной близости от узла глобальной энергетики. Показательно заявление спикера парламента Ирана Мохаммада Багера Галибафа: «Если вы ударите — получите удар в ответ. Ормузский пролив откроется только на иранских условиях, а не через американские угрозы». Это уже не риторика ради внутренней аудитории, это прямой сигнал Вашингтону и рынкам: режим прохода через пролив, а значит и безопасность поставок нефти, будет инструментом давления Тегерана в ответ на удары США. По сути мы наблюдаем, как Вашингтон и Тегеран выходят за рамки прежней «управляемой эскалации», где удары наносились по периферии и через прокси. Сейчас под огнём оказываются сами ключевые военные объекты двух сторон вокруг Ормузского пролива, а значит, повышаются риски для глобального энергорынка и для всех союзников США в регионе — от стран Залива до Израиля.

(document without text)

#ЛабиринтКарнаухова с Сергеем Карнауховым на СоловьевLive. Смотреть это видео в MAX

📼📷📸📹Трамп сказал, что готов обеспечить воздушное патрулирование Украины после остановки боевых действий, когда русские дадут на это добро. Не сейчас, потому что это приведёт к прямому столкновению с нами, американцы не готовы на такой шаг. О чём мечтал военно-промышленный комплекс при Байдене? Он потирал руки, зарабатывая огромные деньги, и говорил: «давайте откроем ленд-лиз на 500 миллиардов, как во Вторую мировую». Америка для этого конфликта — не медиатор, а ресурс. Но не успели продавить тогда, и Трамп это остановил. Трампа хотели втянуть ленд-лизом — не получилось. Хотели втянуть прямыми поставками вооружений — не получилось. Войсками — тоже. Сейчас от Трампа просят только одно: дать возможность производить ракеты Patriot на территории Украины и Европы. Смотреть это видео в MAX

📼📷📸📹Американцы — это всегда про деньги. Трамп — не про войну, а про заработок. Он говорит: когда урегулируем конфликт с Россией, заработаем больше. Он понимает: с русскими можно договориться, с нами проще торговать, чем воевать. Главным противником США определяет Китай. В оборонной стратегии, которую писал Пит Хегсет, чётко сказано: «Основную проекцию силы мы сделаем в Юго-Восточную Азию, потому что там будет 50% мирового ВВП». Для американцев Европа перестала быть дойной коровой. Смотреть это видео в MAX

(document without text)

#ПолныйКонтакт с Владимиром Соловьёвым. Смотреть это видео в MAX

НАТО с опозданием входит в дроновую войну: Drone Edge На пятый год СВО Россия и Украина объективно вышли в мировые лидеры по применению дронов в бою. За это время тактика меняется примерно раз в квартал: от «роев» FPV до ночных охот, от массовых ударов по инфраструктуре до точечной охоты за артой и РЭБ. Войска подстраиваются, конструкторы на коленке и в КБ делают новые решения, а поле боя превращается в живой полигон дроновой эволюции. И вот только сейчас НАТО задумалось, что дроны — это не «игрушка волонтёров», а отдельный вид вооружений, под который нужен свой конвейер и доктрина. Программа Drone Edge, в которую 20 стран собираются вложить 40 млрд долларов за пять лет, по сути фиксирует запоздалое осознание: альянс опоздал в дроновой гонке и пытается догнать её деньгами и бюрократией. Проблема в том, что к тому моменту, когда натовские страны развернут своё производство «дронов сегодняшнего дня», Россия и, скорее всего, Украина (если она сохранится) уже уйдут дальше — в новые поколения связки «дрон + ИИ + РЭБ». Там тактика рождается в бою и меняется каждую неделю, а не по пятилетним программам. НАТО сейчас только создаёт для себя дроновую индустрию, входя в войну, где правила уже написаны на передовой под Белгородом, Донецком и Харьковом.

Первый пошёл. Нидерланды публично фиксируют то, о чём в Европе давно говорят шёпотом: ресурс прямой военной поддержки Украины не бесконечен, и отдельные страны начинают выходить из режима «воюем до победы». Первая формула «мы больше не можем давать прямую военную помощь» звучит из уст министра обороны Нидерландов — и это важный политический рубеж: государство признаёт предел, а не обещает «найти ещё». Раньше в «клуб отказников» записывали Венгрию и Словакию, которые либо изначально не поставляли оружие Киеву, либо после смены власти прямо заявили о прекращении военной поддержки. Чешская риторика тоже дрейфует от энтузиазма к разговору про ограниченные возможности и исчерпанные ресурсы. Теперь к этому добавляется ещё один тревожный сигнал для Киева — начало политического конфликта с Польшей, которая сама несёт серьёзную нагрузку по Украине и всё чаще даёт понять: дополнительных, сверх уже взятых обязательств военных пакетов Варшава выделять не готова. Польша долго была в группе «ядерных доноров» Украины — от поставок техники и боеприпасов до роли ключевого хаба для транзита оружия. Но как только внутренний политический конфликт вокруг темы Украины обострился, а общество стало задавать вопрос «сколько ещё мы должны платить за эту войну», тон польского руководства заметно ужесточился. И для Зеленского это особенно болезненно: терять или даже частично ослаблять поддержку страны, которая была одним из главных локомотивов антироссийской линии в ЕС, значит рисковать всей конструкцией восточноевропейского «кордона». В итоге для Зеленского 2027 год становится такой же острой проблемой, как поиск ракет для Patriot. Нужно выбивать деньги у обществ, которые устали и видят, что их армии живут на складских остатках, и одновременно удерживать политически сложных партнёров вроде Польши, где запрос на «поставить Украину на место» уже стал частью внутренней повестки. Чем больше стран выходит из режима прямой военной поддержки, тем сильнее Киев зависит от узкого круга доноров — а это делает всю систему помощи хрупкой: один поворот в Варшаве, Гааге или Праге — и трещина проходит по всей линии снабжения.

НАТО запускает «Парадную дверь» — единое окно для военных заказов альянса. Красивое название прикрывает куда более циничную схему: США превращают Европу в завод по производству оружия прошлого поколения, которое у себя уже снимают с конвейера. Танки Abrams в их нынешнем виде больше не выпускаются в Америке — там готовят новую модификацию, а старую версию отправляют в европейские цеха. То же самое со Стингерами: комплекс морально устарел, его место в концепции войны заняли другие системы, но для Европы «годится». ATACMS в США уже заменили на ракеты PrSM, а ATACMS, как списанный класс, идут в производство и эксплуатацию на европейской стороне. По сути, Вашингтон цементирует зависимость Европы сразу в двух измерениях: политическом и технологическом. Союзникам оставляют роль сборочного цеха и полигона для старых платформ, а новые поколения вооружений остаются под контролем США.

📼📷📸📹 Трамп открыто говорит: «Я про деньги. Мои вооружения покупают - нет вопросов». На G7 европейцы вместе с Украиной попытались продавить лицензионную сборку ракет для Patriot в Киеве. Он сказал: «Нет, ребят, заканчиваем. Будут автомобильные заводы General Motors и Ford у меня собирать, а вы будете покупать». Наши суперудары по Киеву сейчас, в т.ч. благодаря действиям администрации Трампа. Он перераспределил ракеты для Patriot на азиатско-тихоокеанский регион и арабские страны. Европейцы говорят: «Мы оплатили, где ракеты?» А ракет нет. Зеленский на саммите НАТО будет использовать это: «Вы меня оставили безоружным». Он не может быть победным лидером, он опять с протянутой рукой. И денег на 2027 год ему никто не обещал. Американцы любят "играть" с победителем. Трамп не любит читать бумаги, он любит слышать ушами. Разговор президента России с ним — очень важный момент. Чем дальше мы отодвигаем американцев, тем проще нам здесь разобраться. У них тоже не всё хорошо — и во внутренней политике, и с деньгами. Смотреть это видео в MAX

#ЧтоБудет с Иваном Панкиным на радио Комсомольская правда. Смотреть это видео в MAX

Такая цель, как «Фламинго», простая. Не суперскоростная, не является технологией "стелс". Дело в том, что противник всегда искал уязвимые места — бил не туда, куда надо, а куда может дотянуться. Мы постоянно видоизменяемся, очень быстро адаптируемся, перемещаем системы ПВО, создаём новые районы, делаем засады. Поэтому последний налёт - десять «Фламинго», все десять уничтожены. Именно поэтому они хотят быстрее получить баллистические ракеты, которые поднимаются на 70 км, идут близко к гиперзвуку. Но для наших С-400 это не является сложной целью - она не маневрирует на последнем участке. Другой вопрос, что страна у нас огромная, и целей у противника много. Он выберет какой-нибудь радиоэлектронный завод, скажет: «Это супероборонное предприятие, от которого всё зависит», и нанесёт удар. Зеленский сейчас в ситуации, когда ему срочно нужна хоть какая-то победа перед саммитом НАТО, потому что у него все посыпалось, центр Киева стал проходным двором. Нам казалось, что сильнее нельзя получить результат, но посмотрите на эти кадры: два часа грохотало, разлетались снаряды. Какого же размера там был склад? С финансами у него тоже может возникнуть очень серьёзная история.

🔥 ВОЙНА ЗА НПЗ Ночь с 5 на 6 июля 2026 года вошла в историю этой войны как одна из самых масштабных попыток уничтожить российскую нефтепереработку. Только над Ярославлем силы ПВО и РЭБ сбили более 70 беспилотников — крупнейшая атака на НПЗ «Славнефть-ЯНОС» за всё время конфликта. Всего за ту ночь средства ПВО перехватили 519 украинских БПЛА над более чем 22 регионами — от Ленинградской области до Крыма. Противник прекрасно понимает, что бьёт. «Славнефть-ЯНОС» — один из пяти крупнейших НПЗ России, ежегодно перерабатывающий около 15 миллионов тонн нефти. Это не просто завод — это топливная артерия, которая питает и промышленность, и фронт. Поэтому атаки на него повторяются снова и снова: в марте, в мае, в июне, теперь — в июле. Но сегодня — не прошло. Сбито 70+ беспилотников. Два человека получили осколочные ранения при падении обломков — и это цена, которую платят за то, чтобы завод остался целым.

Когнитивное искажение №3. Подтверждающее искажение. Когда человек видит не реальность, а только то, что заранее хочет увидеть. Это одна из самых опасных ловушек мозга. Если человек уже решил, что он прав, он начинает собирать вокруг себя только те факты, которые его убеждение подпитывают. Всё остальное — игнорирует, обесценивает или объявляет «вбросом». Так работает не только бытовая психология, но и большая политика. Люди читают одну и ту же новость, смотрят на одни и те же цифры — и делают противоположные выводы, потому что у них уже заранее собрана картинка мира. Дальше работает не анализ, а вера. В информационной войне это особенно удобно. Достаточно дать человеку правильный эмоциональный крючок — и он сам начнёт отбрасывать всё, что ломает его комфортную версию происходящего. Не нужно его убеждать. Он сам себя убедит. Противоядие одно: проверять не только то, что подтверждает твою позицию, но и то, что её разрушает. Если версия выдерживает неудобные факты — значит, она чего-то стоит. Если нет — это не анализ, а самообман в красивой упаковке.

Минобороны России Сегодня ночью Вооруженными Силами Российской Федерации, в ответ на террористические атаки киевского режима на территории России, нанесен массированный удар высокоточным оружием большой дальности наземного, воздушного, морского базирования и ударными беспилотными летательными аппаратами по предприятиям военной промышленности, объектам топливно-энергетического комплекса в городе Киев и Киевской области, а также инфраструктуре военных аэродромов в Днепропетровской, Полтавской, Черкасской, Черниговской и Киевской областях. Поражены в городе Киеве: промышленное предприятие Киев-71 (объединение «Абрис ПТ») – одно из ключевых предприятий ВПК Украины, специализирующееся на разработке и производстве разведывательных беспилотных летательных аппаратов большой и средней дальности типа «Стрела», «Мара», «Сирко», «Авенжер», «Эльф-К», «Флайт Арроу», FPV-дронов «Шрайк-10», а также средств телеметрии, электронного и оптического оборудования; сборочное предприятие радиоэлектронной промышленности Киев-1 (государственное предприятие «Киевский завод «Буревестник»), осуществляющее производство беспилотных летательных аппаратов большой и средней дальности, а также разработку и выпуск радиолокационной техники для ВСУ; промышленное предприятие Киев-79 (ООО «УКР АРМО ТЕХ») – один из ключевых производителей и поставщиков бронеавтомобилей и элементов бронезащиты для техники ВСУ, а также боевых частей (боеприпасов) для ракет различного типа и БпЛА; судостроительный завод (верфь) Киев (ЧАО «Кузница на Рыбальском») – крупнейшее предприятие машиностроения, осуществляющее производство артиллерийских катеров проекта 58155 «Гюрза-М», а также выпуск и ремонт безэкипажных катеров ударного типа; приборостроительный завод Киев-1 (Завод «Квант») – ключевая научно-производственная база, выпускающая системы управления огнем, комплексы оптико-электронного противодействия, средства навигации и автоматики для ВВС и ВМС Украины, в том числе управляемых ракет «Нептун-МД». Поражены в Киевской области: ракетный агрегатно-детальный завод Жуляны (ООО «Жулянский машиностроительный завод «Визар») – государственное предприятие ВПК, осуществляющее производство, техническое обслуживание и ремонт зенитных ракетных систем, комплектующих для авиатехники и средств ПВО, а также беспилотных летательных аппаратов самолетного типа большой дальности. В результате удара фиксируется повторная обширная детонация; склад горюче-смазочных материалов Вишневое («Нефтеэкспериментальное КП») – ключевая опытно-производственная и инженерно-техническая база, специализирующаяся на проектировании, калибровке и техническом обслуживании резервуарных парков АЗС. Хранящиеся на объекте запасы бензина и дизеля используются для экстренных поставок топлива в зону боевых действий.

США вынуждены признать очевидное: Россия последовательно добивается успехов в освобождении Донбасса, и это уже нельзя списать ни на «случайность», ни на «пропаганду». Сообщения о Константиновке стали именно тем сигналом, после которого в Вашингтоне поняли — на фронте наступил переломный момент. Звонок Трампа Путину в этой ситуации выглядит не как жест вежливости, а как попытка зафиксировать новую реальность. Инициатива разговора исходила от США, и это говорит о многом: американцы начали пытаться восстановить переговорный канал, после того, как военная динамика начала более явно развиваться не в пользу их украинских протеже. Константиновка — это не просто очередной населённый пункт в сводках. Это важный узел, который показывает, что российское продвижение в Донбассе вышло на качественно новый уровень. И именно такие события заставляют западные элиты менять риторику, ускорять контакты и пытаться адаптироваться к изменившемуся балансу сил. Сегодня главный вопрос для Вашингтона уже не в том, как «остановить Россию», а в том, как не допустить дальнейшего разрушения всей конструкции, на которой держалась их стратегия по Украине. Но фронт, как известно, не подстраивается под политические пожелания. Он лишь подтверждает, кто действительно владеет инициативой.

Новая полоса безопасности на Украине пройдет по территории Сумской, Днепропетровской и Харьковской областей, — заявил замглавы Совбеза России Дмитрий Медведев. Это заявление важно не столько само по себе, сколько как сигнал о том, что Москва публично расширяет рамку обсуждения будущей линии безопасности. В военном смысле речь идет о попытке навязать Киеву и Западу новую реальность: не просто удержание текущего фронта, а формирование глубины, которая должна снизить угрозу приграничным российским территориям и стабилизировать оперативную обстановку.

На фронте у ВСУ складывается классическая проблема истощения системы обороны: она проседает не в одной точке, а по всей глубине за счёт нашего одновременного давления огнём и дронами, а также дефицита пехоты ВСУ. Когда на переднем крае не хватает людей для постоянного присутствия, а резервы вынуждены латать разрывы по соседним участкам, оборона теряет связность и становится уязвимой для малых штурмовых групп. Ключевой фактор здесь — не только численность, но и изменение самой тактики войны. Дроны больше не просто усиливают разведку, а фактически формируют контур контроля над местностью: они режут логистику, мешают ротации, вскрывают позиции и заставляют подразделения рассредоточиваться. В таких условиях даже хорошо подготовленный опорный пункт без достаточной живой силы превращается в изолированную точку, которую можно подавить артиллерией, ФАБами и затем добрать штурмом. Российская сторона, судя по динамике последних недель, использует именно эту уязвимость: давление идёт не на прорыв одной сплошной линии, а на последовательное выдавливание украинских сил из опорных районов. Это более медленная, но более надёжная модель наступления, особенно когда у обороняющегося не хватает ресурсов на плотное насыщение всего фронта. Именно поэтому разговоры о том, что Киеву нужно просто “дотянуть до осени”, отражают не политический, а военно-оперативный предел возможностей. Без резкого наращивания мобилизационного ресурса и стабилизации ротирования ВСУ будут всё чаще оказываться в режиме пожарного реагирования, а не управляемой обороны.