АМБ

🖊 Святые квадратные метры — как работал православный капитализм Улица Рубинштейна в Петербурге сегодня пахнет кофе, вином и ассоциируется с городской богемой. Мало кто из гуляющих вспоминает, что еще сто лет назад этот район был ареной не менее бурной, но совершенно иной жизни — финансово-предпринимательской. Памятником той эпохи остается доходный дом подворья Троице-Сергиевой лавры (на фото) — здание, в котором духовная миссия и чистый капитализм уживались так естественно, будто так и было задумано. К концу XIX века содержание крупных монастырей и столичных подворий требовало огромных денег. Государственные дотации покрывали базовые нужды, но штат насельников продолжал расти. Церкви нужен был стабильный, независимый от капризов жертвователей денежный поток. И она его нашла, точно так же, как любой крупный светский капиталист. Монастыри действовали не просто, как религиозные общины, а как центры аккумуляции капитала. Аккумулируя средства со всей страны, от вкладов меценатов до ежедневных копеек миллионов верующих, та же Троице-Сергиева лавра и другие высшие церковные структуры концентрировали в своих руках колоссальные денежные массы. Эти средства не лежали мертвым грузом. Церковная верхушка прекрасно понимала конъюнктуру рынка. Просчитав выгоду от бурного развития капитализма в городах, они целенаправленно направляли этот концентрированный капитал в самые надежные и высокодоходные активы того времени — скупку земли и строительство доходных домов в элитных районах столиц. Доходный дом на тогдашней Троицкой улице (ныне Рубинштейна) стал примером этой концепции. Первые этажи сдавались под магазины, аптеки, банки и конторы, поскольку коммерческая аренда приносила максимальную прибыль. Верхние этажи занимали комфортабельные квартиры для чиновников, интеллигенции и купечества. Управлял всем специальный эконом, который заключал договоры, собирал плату, следил за ремонтом и порядком. И это был не курьез. В Петербурге, Москве, Киеве, Одессе десятки ведущих монастырей — Киево-Печерская лавра, Оптина пустынь, Валаам, Соловки, все они владели статусными подворьями и целыми кварталами в самых дорогих районах. Церковь формировала заметную долю рынка городской аренды. Но недвижимость была лишь одной частью машины по заработку. Вопреки привычному образу нищей и смиренной церкви, дореволюционная Русская православная церковь представляла собой мощнейшую финансово-хозяйственную корпорацию. Главным источником доходов служила свечная монополия, поскольку каждый прихожанин был обязан ставить только «свои» свечи. Прибыль от них была гигантской и гарантированной. К этому добавлялись тысячи гектаров земель, лесов, мельниц, кирпичных и винокуренных заводов, рыболовецких артелей. Издательский бизнес (книги, иконы, утварь, учебники) приносил миллионы. Свободные капиталы уходили в государственные бумаги, акции и банковские вклады. Даже «добровольные» пожертвования за требы были регламентированы и превращались в стабильный ежедневный поток наличных. С точки зрения экономики подворье действовало точно так же, как классический рантье. И там, и здесь доход шел от ренты с капитала, вложенного в землю и стены. И церковь, и светский домовладелец жили за счет жилищного дефицита быстрорастущих городов. Смотря на то, как ловко духовные лица монетизировали веру и недвижимость, трудно отделаться от мысли, что церковь во многом функционировала, как бизнес-корпорация. И хотя сегодня времена изменились, глядя на современные храмовые комплексы и финансовые обороты религиозных структур, невольно задаешься вопросом: изменилось ли хоть что-то по существу? Будете в Петербурге — обязательно загляните на улицу Рубинштейна, чтобы посмотреть на результаты этого «православного капитализма». ✊ @agitbrigade