АГЕЕВ

И хотя после 1725 года пройдут 2-3 десятилетия затухания петровского импульса, он не исчезнет вовсе. Уже вступали в сознательную жизнь не только дочь Петра Елизавета, не только Михайло Ломоносов, не только Шувалов, но многие дети тех, кто стал основой новой армии, нового флота, нового градостроения, навигацких и прочих наук… И, наконец, урок третий. О пестроте форм и порядке в управлении. Бытует мнение, что Петр стремился к строгости форм, регламентации, стандартизации, унификации. Но это не вся правда. Академия в 1724 г. заняла свое место в системе коллегий как специализированный орган государственного управления. И как таковой орган восприняла всю логику внедрения новой системы управления. Коллегии для Петра стали в реальности способом быстрого решения задач, которые возникали. Круг полномочий тех или иных коллегий и остававшихся от старой структуры управления приказов не успевали разграничить, возникали наложения, межведомственные конфликты. Все ведь совершенствовалось на ходу. Возникала проблема – сейчас же создавалось новое ведомство, если проблема не решалась старыми органами. Петр, конечно же, знал как делать хорошо, видел, что такие новшества вносят путаницу, но как иначе? Пинг-понг согласований? Сначала дело, потом упорядочение, когда придет время поспокойнее. Как тонко подмечено в одном исследовании, «мешала война с ее неожиданными поворотами счастья на несчастье, удачи на неудачу, когда за быстрой и неожиданной сменой событий не было ни времени, ни возможности сосредоточиться, обдумать план реформы и тихо и мирно провести ее неуклонно и последовательно. Война не ждала и властно требовала людей и денег». По мере необходимости вносились корректировки, упорядочивались структуры и процессы, но деятельный Петровский характер метал громы и молнии. Он же и смирялся с нераспорядительностью, с замедленностью перехода управления на «новый манер». Не всегда удавалось исправлять ситуацию, даже когда генерал-прокурору Ягужинскому давались полномочия истребовать все необходимую информацию для принятия решений. Петр пережил и общеевропейское очарование, слепую веру в «учреждения», восторг от «механистической картины мира» вообще и управления в частности. Но когда новый механизм управления был запущен, ближе к 1720 году, то «колеса вдруг не пошли хорошо». Но что-то исключительно ценное совершают зачастую малоизвестные труженики огромного государства. Таков был тайный кабинет-секретарь Петра А.В. Макаров с 1704 года, не имевший до 1722 года никаких чинов, пользовавшийся полным доверием и расположением Петра. О Макарове современники отзывались как о человеке «умном, милостивом, всем доступном». Сегодня бы такую структуру назвали администрацией президента, или, возможно, канцелярией. Но сейчас главное вдругом – при высочайшей динамике событий, преобразований, постоянной смене органов управления, требуется особый контур для устойчивости, надежности этого управления. Создавая Академию, имея свой тайный кабинет, Петр исходил из того, что наука придаст подлинную устойчивость и дальновидность государству. Еще раз, коллеги – с Праздником Науки!