Развилки декабря Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк» Двести лет назад, 14 (26) декабря 1825 года, в Санкт-Петербурге была предпринята попытка государственного переворота. Члены тайных обществ, названные впоследствии декабристами, решили захватить власть. Они мечтали изменить основы существующего неконституционного строя и покончить с крепостным правом, в их представлении – «многовековым рабством». А дальше мы имеем дело с интерпретациями… «Во глубине сибирских руд / Храните гордое терпенье, / Не пропадет ваш скорбный труд / И дум высокое стремленье». Знакомство с историей декабризма для многих начинается с этих строк Александра Сергеевича. Пушкин заложил прочный фундамент для романтического восприятия вышедших на Сенатскую площадь людей. Потом сторонники радикальных действий – от Александра Герцена до Владимира Ленина – подхватили этот пушкинский «нарратив», представив себя последователями первых русских политических романтиков, движимых исключительно благородными мотивами. Декабристы нужны были им для легитимации революционной стратегии и тактики, в любом здоровом обществе воспринимаемых с крайним скепсисом и подозрением. Впрочем, и без Пушкина, Герцена и Ленина образ декабристов казался (и многим кажется до сих пор) весьма притягательным. Большинство из них были героями Отечественной войны 1812 года – блестящими боевыми офицерами, и в мирное время продемонстрировавшими готовность «не пожалеть живота своего» во имя блага других. Такая трактовка ассоциировалась с евангельской идеей самопожертвования: «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15:13). Именно отсюда – героический ореол декабристов. Впрочем, романтический взгляд на их поступки всегда соседствовал с консервативным, согласно которому декабристы затеяли опасную авантюру, реализация которой обернулась бы большой кровью и огромными бедствиями. И такой взгляд тоже имеет право на существование. Во-первых, их видение ситуации плохо соотносилось с действительным положением вещей. Да, крепостное право с моральной точки зрения было нетерпимо, но политических, а главное, экономических предпосылок его отмены в тот период еще не просматривалось. «Воля без земли» крестьянам была не нужна, но земля являлась законной собственностью правящего класса: ее пришлось бы либо выкупать (на какие деньги?) против воли собственников, либо забирать у них силой. Гипотетический «Декрет о земле», принятый победившими декабристами в 1825 году, породил бы настоящую гражданскую войну, сопоставимую с той, что вспыхнула в России в 1918-м. В этом смысле восстание не было «мятежом реформаторов», как его иногда называют: «реформы» пришлось бы проводить при помощи колоссального насилия по отношению ко всем слоям тогдашнего общества. Удачливые заговорщики ввергли бы страну в пучину «декабристского» террора, ничуть не менее ужасного, чем якобинский террор во Франции. Во-вторых, воспитанные на бестселлерах европейского Просвещения декабристы исходили из книжных представлений о политических системах. Они мечтали ликвидировать самодержавие, однако никаких объективных причин менять «батюшку-царя» на «матушку-республику» не было. Существовавшая в России форма правления была вполне работоспособна, показав свою высокую эффективность в условиях наполеоновского вторжения... 👉 Продолжение - на сайте журнала. 📖 Тема декабрьского выпуска «Историка» - «Восстание декабристов. Что мы поняли о них за 200 лет?». Выпуск на сайте! ▪️Подписывайтесь на наш канал в Телеграм!