История князя Олега Константиновича из тех, о которые сломало зубы не одно поколение левых дегенератов. Невозможно представить себе дискуссию по теме ПМВ, в которой не прозвучало бы что-то из разряда «кровавые царские эксплуататоры послали простого мужика на бойню черт знает ради чего, пока сами отсиживались в Петрограде». Что ж, оказывается, вместе с мужиком эксплуататоры послали и собственных детей и внуков. Потому что таково гордое бремя европейского аристократа. С первых дней войны на фронт отправилась едва ли не вся правящая династия. Одна только ветвь Константиновичей дала армии пять первоклассных офицеров. Так, князь Константин Константинович младший, поручик Лейб-гвардии Измайловского полка, "в боях с 5-го по 13-е июля 1915 года, выказал выдающиеся распорядительность и храбрость, способствовал тем самым успешному достижению задач. В бою 5-го июля, под гор. Красноставом, командуя ротою резерва, попавшею под сильнейший обстрел тяжёлой артиллерии, своим личным влиянием быстро восстановил порядок и искусно вывел роту из сферы поражения, не выходя из указанного по задаче района действий", за что был отмечен Георгиевским оружием. Его братья сражались в Восточной Пруссии. Иоанн Константинович также был пожалован Георгиевским оружием "за то, что в боях 2, 4 и 6 августа, состоя ординарцем у начальника дивизии, неоднократно передавал с явною опасностью для жизни распоряжения и этим способствовал достижению успеха". Гавриил и Игорь Константиновичи служили в 4-м эскадроне Лейб-гвардии Гусарского полка. Из воспоминаний князя Гавриила, относящихся к концу августа 1914 года: «Двигаясь по лесу, я разослал по сторонам дозорных. Но, вдруг, я услышал звук мотора... Я спешил своих гусар, мы пошли по направлению звука и приблизились к опушке леса. Перед нами, по дороге, ехали три прусских улана. Я приказал стрелять. Два улана упали, а третий ускакал. В шапке одного улана были кусочки его мозгов. Я приказал взять его лошадь - второго упавшего улана мы не нашли. Вероятно, он был только ранен и успел скрыться в лесу. Мне было жаль убитого улана и я его перекрестил». Спустя месяц в одной из стычек с немецкими разъездами тяжелейшее ранение получил князь Олег Константинович. За мужество, проявленное в роковой атаке, он был награждён Орденом Святого Георгия 4-й степени и в тот же день, 12 октября 1914 г., скончался на руках родителей. Ещё при жизни Его Высочество хотел быть похороненным в подмосковном имении (с. Осташево), где строилась родовая усыпальница. Император Николай II особым соизволением разрешил похоронить князя здесь, а не в Петропавловском соборе Петрограда. При большевиках могила Олега Константиновича была осквернена и разграблена, его останки несколько дней лежали в пыли посреди дороги, пока местные жители не перезахоронили их возле храма Св. Александра Невского. В 1939 храм был уничтожен, кладбище снесено и сейчас на его месте стоят частные дома. Молодой князь не оставил потомства, но его литературное наследие живёт. Под впечатлением от поездки в Константинополь он написал следующее стихотворение: Остатки грозной Византии, Постройки древних христиан, Где пали гордые витии, Где мудрый жил Юстиниан - Вы здесь, свидетели былого, Стоите в грозной тишине И точно хмуритесь сурово На дряхлой греческой стене… Воспряньте, греки и славяне! Святыню вырвем у врагов, И пусть царьградские христиане, Разбив языческих богов, Поднимут Крест Святой Софии, И слава древней Византии Да устрашит еретиков. На фото — похоронная процессия и могила князя Олега Константиновича.