Какое-то время назад в путешествиях я стала в первую очередь смотреть на людей, а потом уже на то, что их окружает. В Китае в этом плане особенно любопытно, потому что куда меньше знакомого и узнаваемого. Безусловно, здесь много жизни. Но очень ощущается ей противоречащее: усиленное регулирование и воспитание населения, граничащее с дрессировкой. В этой связке я, спускаясь в метро и рассматривая других, много думаю том, что стало уже, конечно, новым мифом: о времени, когда семьям не давали завести столько детей, сколько могла дать природа. Или о том, что появилось в наше время, ведь после каждого ограничения чего-то естественного автоматически включается компенсация: теперь рожайте побольше. Думаю, как сильно и больно это ударило по женщинам, женскому, особенно в том месте, когда природа хоть и допускается, но не принимается: если ребенок один, то девочкой быть невыгодно и опасно — она мало того, что так себе работник, так еще и потенциальная угроза. По опыту уже прожитого мы знаем, как эти страхи забираются во многие поколения дальше, в качестве психологического наследства — человек может и не знать, что это было в его роду, но чувствовать каждый день. С моего ракурса это все невероятно конфликтует с китайской культурой и философией в целом. Знания о ци, тонком мире и энергии, балансе и равновесии, понимании и первичности естественных законов — китайцы были (есть?) невероятно в этом сильны. Все это противоречит как дрессировке, так и мысли об искусственной регулировке жизни. Но будто физическая, тупая, грубая сила победила мудрость и знания о хрупком, но победить по-настоящему она их не может все равно. Человек не живет долго в антиприроде, а любые искусственные усилия всегда приводят к кривым результатам — пусть и кажущимся работающими в моменте или со стороны. Эго всегда проиграет Самости. И вот сейчас мы в Сиане — городе, рядом с которым нашли терракотовую армию, созданную для сопровождения правителя в загробный мир, и над этой армией многочисленными рядами на балкончиках выстраиваются живые люди, туристы со всего мира. И я все думаю о человеке, который не готов отпускать даже на том свете: земной правитель разобрался с земными людьми и пробует уже контролировать Бога, пытаясь победить законы, требующие не доминирования или сопротивления, а сонастройки. И терракотовая армия — это, конечно, великий памятник страху смерти, но в еще большей мере — сжирающему заживо одиночеству. Разочарование в превосходстве, силе успеха и доминировании — это подарок, а что, если человек так и не добрался до разочарования? Вдруг он продолжает верить, что сила и счастье — в его превосходстве над другими? И вот вокруг тысячи воинов и коней готовы идти за правителем, человек насильственно купил у них души, но поговорить с ними не может, ведь не работает антиприрода. Как в эти лица ни всматривайся — ничего не узнаешь и не почувствуешь, а в какой-то момент вообще станет понятным, что и сам уже давно — терракотовый.